Визитная карточка Ямала
Карта Ямала
Ямал в лицах
Боги Ямала
Высказывания о Ямале
Города Ямала
Животный мир Ямала
История народов Ямала
Литература Ямала
Мангазея "ЗЛАТОКИПЯЩАЯ"
Музыкальные инструменты
Народы Ямала
Народная медицина ненцев
Образование на Ямале
Обычаи, обряды, традиции
Освоение Ямала
Писатели Ямала
Праздники тайги и тундры
Происхождение ненцев
Птицы Ямала
Растительный мир Ямала
Реки Ямала
Скульптура народов Ямала
Стихи о Ямале
Традиционная одежда ненцев
Фольклор Ненцев
Цветы Ямала
Экология Ямала
Ягодные россыпи Ямала
............................ ПИСАТЕЛИ ЯМАЛА

 

Культура и искусство | Писатели Ямала

ЯУНГАД Хабэча Хыварёвич

Редактор окружной национальной газеты «Наръяна Нгэрм»

Хабэча Хыварёвич (Федор Константинович) Яунгад, редактор окружной национальной газеты «Наръяна Нгэрм»

Яунгад Хабэча Хыварёвич (Федор Константинович) родился 15 июля 1950 г. в пос. Сёяха Ямальского р-на, член Союза журналистов России (1981).
Окончил Салехардское национальное педагогическое училище им. А.М. Зверева (1971), Вологодский педагогический институт (1981). С 1971 — учитель начальных классов, воспитатель в школе-интернате, ненецкой санаторно-лесной школе.
С 1977 — в газетах «Красный Север», «Нарьяна Нгэрм», пройдя путь от переводчика до главного редактора. Член Ассоциации «Ямал — потомкам!». Избирался депутатом окружного Совета народных депутатов (1991-94). Награждён медалью.

//Ямал: энциклопедия Ямало-Ненецкого автономного округа
в 3-х томах. Т.3. –Тюмень: Издательство Тюменского государственного университета, 2004. – С. 341
.



Хабэча Яунгад родился 15 июля 1950 года в семье оленеводов.

С 1976 по 1981 гг. заочно учился в Вологодском педагогическом институте на факультете истории и обществознания. Прошел путь от переводчика до главного редактора окружной газеты на ненецком языке «Няръяна Нгэрм». С 1982 г . и по настоящее время возглавляет окружную национальную газету «Няръяна Нгэрм» (г. Салехард).

В 2006 г . Хабэча Яунгаду объявлена благодарность Министра культуры и массовых коммуникаций Российской Федерации.

В 2007 г . в Салехарде в культурно-досуговом центре «Наследие» к 76-летию образования ЯНАО с большим успехом прошла выставка фоторабот Х. Яунгада «365 дней под открытым небом». На снимках была представлена, повседневная жизнь оленеводов и рыбаков.

В декабре 2007 г . Хабыча Яунгаду присвоено звание «Почётный гражданин Ямало-Ненецкого автономного округа».

Член Союза журналистов России (1981).

http://www.libraries-yanao.ru/index.php?id=154&Itemid=58&option=com_content&task=view


Хабэча Хываревич Яунгад, Член Общественной палаты Ямало-Ненецкого автономного округа
Утвержден постановлением Губернатора Ямало-Ненецкого автономного округа от 23.04.2013г. №44-ПГ «Об утверждении членов Общественной палаты Ямало-Ненецкого автономного округа»
Член совета старейшин окружного общественного движения «Ассоциация коренных малочисленных народов Севера Ямало-Ненецкого автномного округа «Ямал - потомкам!»
Член Салехардского территориального комитета
г. Салехард

http://op-yanao.ru/index.php/chleni-palati/1.html

 

 

 

Федор Яунгад – в малице и без
Очерк

Хабэча Хыварёвич (Федор Константинович) Яунгад, редактор окружной национальной газеты «Наръяна Нгэрм» - один из известнейших на Ямале представителей национальной интеллигенции. Уже несколько десятков лет он живет и работает в Салехарде, но отпуск неизменно проводит на родине, в тундре. Как удалось ему, столь удачно вписавшись в нашу цивилизацию, не утратить связь со своей, сохранив богатство, красоту, образность родного языка, верность традициям? Где черпает он силы в борьбе за самосознание и благополучие своего народа? Откуда взялся, как выработался столь живой, веселый, сильный, гибкий, непобедимый, окрашенный ярким национальным колоритом характер?

Откуда взялся Яунгад

Наш герой Хабэча Хыварёвич Яунгад родом с побережья пролива Малыгина. Если переместиться из Салехарда, где он сейчас живет, дальше на Север, в поселок Сеяха, где он рос и учился, место его рождения будет находиться километрах в двухстах от поселка, на восточном побережье полуострова Ямал, в междуречье Сабетты и Вэнуево.
Там обосновался род Яунгадов, что в переводе с ненецкого означает «морское ухо». Наверное, потому, что в этом роду были отважные поморы - морские охотники, питающиеся дарами моря. Притом Яунгады никогда не ждали, что добыча появится у них перед носом. Ее надо было выслеживать, преследовать, прилагать огромные усилия для того, чтобы весь род выжил, становился многочисленнее и здоровее. Но ненецкий верховный бог Нум, говорят, распорядился, что столь могучим представителям рода нельзя переваливать численностью за 30 человек, а то вдруг начнут нашествия на другие роды, многим тогда несдобровать...
По легенде семьи Яунгадов, в древние времена, лет 300 - 400 назад, их отважная молодая прапрапрабабушка вне брака родила их прапрадедушку и, запрятав его в рукав своей ягушки, вывела под уздцы ручного оленя и сумела добраться с западного побережья полуострова (это приблизительно район Харасавэя) на восточное. Там она обнаружила, что река Сабетта полна рыбы - места для нее с младенчиком лучше было не сыскать. В наше время нет проблем - дать ребенку, рожденному вне брака, фамилию. Но тогда женщина-беглянка, размышляя об этом, долго ходила по берегу, усыпанному морскими ракушками. Оттуда и пошли Яунгады.
Сейчас они говорят, что тот маленький прапрадедушка рос не в длину, а в ширину и в зрелые годы выглядел квадратным. По тем легендам, которые сохранились, его звали Ерменя, что означает «человек, который не знает своих родителей».

Ерменя Яунгад - спаситель экспедиции

Отца нашего героя звали Хыварё, а деда - Ерменя. В книге Евладова «По тундрам Ямала» упоминается такой толстый низенький ненец Яунгад, который из недр малицы доставал некий документ: «Предъявителю сего бесплатно в любом количестве отпускается мука, хлеб, сахар, масло и другие продукты».
Оказывается, на заре советской власти, в начале 20-х годов, в устье реки Вэнуево несколько «первооткрывателей Севера» провалились под лед. И Ерменя своим арканом их всех переловил, перевытаскал и перенес в чум.
Начальник экспедиции сразу спросил: «Что тебе надо, дорогой человек?» Когда дедушка поскромничал, начальник сам написал бумагу: «Предъявителю сего Ермене Яунгаду за спасение экспедиции на фактории Тамбей продукты отоваривать без всякой очереди» - и скрепил своей печатью.
С 1920-го по 1938 год это документ, конечно, истлел. В 1938-м дедушку репрессировали.

Воскресший из мертвых

Когда Ерменю отправили по этапу, он попросил младшего брата Илко вырастить и воспитать его четверых детей. Самая маленькая девочка была еще грудной. Ее кормили молоком оленей.
Перед женитьбой Хыварё - отец Хабэчи, как и любой другой парень, хотел чем-нибудь отличиться. На предсвадебных испытаниях одному указывают на самого быстрого оленя, которого надо поймать, другому велят за 50 метров попасть в глаз воробью. А отец Хабэчи Яунгада был известным наездником, на пятерке оленей он как-то догнал бегущего волка и пригвоздил его к земле.
Хыварё взял жену из рода Окотэтто - старшую сестру нынешнего главы сельской администрации Сеяхи Николая Лачевича. Первым у них родился сын, а за ним, погодком, и второй - Хабэча.
К тому времени у семьи было уже два чума. Когда подходило время родов, в одном из чумов находилась роженица с двумя бабушками, а в другом (метров за 10 - 20 от него) - все остальные во главе с Илко, который воспитал детей своего репрессированного старшего брата и был уже старцем.
Когда родился Хабэча, в соседнем чуме дед сказал: «Я не слышу крика новорожденного. В чем дело? Сходите, узнайте!» Женщины сбегали и говорят: «Мальчик мертвенький родился!» А мальчики тогда особенно ценились. «Оживить!» - приказал дед. Бабушка взяла костяные иглы, ножик и пошла оживлять...
После иглоукалывания она шлепнула младенчика по заду, и тот заревел. В соседнем чуме дед торжествовал: «Как парня назовем? Не можете назвать? Он же воскресший из мертвых!» Так и дали ребенку имя - Хабэча.
Кстати, выбор имени у ненцев - дело довольно сложное. Если взять имя из чужого рода, можно стать его кровным врагом. Имя определяет время года, погода, то, каким родился ребенок. Когда новорожденный плачет, мать начинает называть имена своего рода, и тем, на котором он успокаивается, его и называют.
По ненецкому поверью, воскресший из мертвых младенец должен воспитываться у близких пожилых людей. Когда Хабэча окреп, его отдали Илко на воспитание. У него своих детей не было, а дети его старшего брата к тому времени выросли. Можно представить, как он любил маленького Хабэчу. Илко брал его с собой сторожить оленей, а когда мальчик оставался в чуме, бабушка пела ему сказания. Отца он признавал за старшего брата.
Путь на другую планету
Когда Хабэче стукнуло 7 лет, за ним на нартах приехал сборщик детей забирать его в школу-интернат. Бабушка сказала: «Три мужика в чуме, разберитесь, внука в школу отдать или при дедушке оставить». Решили, что лучше мальчику учиться.
И вот посланец той цивилизации взял Хабэчу с собой в Сеяху, по пути собирая других детей. Их было человек тридцать. Берегом Обской губы они шли пешком. С собой была лодка, на которой переправлялись через речки, немного еды и сеть - в пути ловили рыбу и ели ее. Добирались несколько дней, ночуя под открытым небом.
Хабэча хорошо помнит первый день в школе. Думал: «Куда я попал? Или сплю?» - щипал себя. Он никогда до этого не видел деревянных домов, не слышал русского языка. Это была словно другая планета.

Сказки и бои

В интернате существовали свои законы. Был там самый главный пацан, как бы вождь, и его приближенные. Хабэча совершенно по-другому был воспитан, да еще и рос один, без других детей. Он не умел ни предводительствовать, ни подхалимничать. Ему очень часто доставалось. Что было делать? Он залезал под койку и читал там книжки, а потом пересказывал их ребятам. В его дальнейшей судьбе чтение сыграло огромную роль. К тому же из тундры он принес умение рассказывать сказки, эпосы, ярабцы, напевно и образно повествующие о могуществе человека. Хоть и поменьше, но от более рослых и многочисленных сверстников ему все равно доставалось.
Когда Хабэча пережил седьмой класс, работать с детьми в интернат пришел отставной солдат. Спросил у мальчика, почему тот весь в синяках: сам, видать, нарываешься. «Пусть не лезут!» - ответил вождь морских ракушек. Солдат засмеялся и предложил ему заняться боксом и борьбой.
К восьмому классу Хабэча так натренировался, что, составив список своих врагов-обидчиков (набралось около тридцати человек), назначил всем по поединку.
Самого главного интернатского задиру Хабэча поставил в списке под номером один. Но солдат сказал: «Лучше победи его морально (Хабэча тогда еще не знал этого слова), физически ты его пока не сможешь победить, оставь напоследок, и он сдастся без боя». И начинающий боец перенес своего главного обидчика в конец очереди.
Эти битвы продолжались около трех месяцев. Хабэча упорно и планомерно побеждал всех по порядку. Вождь, чье могущество пошатнулось, ревниво следил за ходом поединков. Многие его приспешники уже крутились вокруг Хабэчи, но у него тогда еще не было организаторских способностей, и он пока не мог сплотить ребят вокруг себя, оставаясь одиночкой.
В середине апреля должен был состояться финальный бой. На месте его проведения собрался весь интернат. Но... вечный противник Хабэчи не пришел. Яунгад больше никогда его не видел. Это была его первая большая победа (если, конечно, не считать воскрешения из мертвых).

Борец, танцор, солдат

Он приехал из родной Сеяхинской тундры в Салехард поступать в педагогическое национальное училище, поступил и со второго курса усиленно начал заниматься штангой и римской борьбой. Довольно быстро стал чемпионом области в наилегчайшем весе, а потом, ни у кого не спросившись, уехал на соревнования в Свердловск.
Когда он вернулся, директор училища построил линейку, на которой попросил учащегося Яунгада выйти из строя и огласил приказ: за самовольный отъезд - лишить стипендии. А потом, сразу же, еще один: за отличные показатели в спортивных соревнованиях - отменить предыдущий приказ, выдать спортсмену отдельную комнату в общежитии и выплатить вознаграждение - 30 рублей!
После этого случая Хабэча стал очень хорошо учиться, но примерным поведением по-прежнему не блистал. Вечерами ходил с ребятами на поиски приключений, брил волосы наголо, и они его называли Фантомасом.
Однажды его задержали милиционеры, наслышанные о похождениях ненецкого Фантомаса, и стали спрашивать Хабэчу, не знает ли он такую легендарную личность. А когда худенький, невысокий мальчик сказал, что это он, ему не поверили. «Попробуй меня связать!» - предложил Хабэча милиционеру и сделал ему «мельницу» так, что кирзовые сапоги закрутились в воздухе.
После этого Яунгаду предложили помогать работникам милиции. И он, и его парни стали народными дружинниками.
Увлечения менялись порой на 180 градусов. Когда приехала из Москвы известный хореограф Татьяна Бытова и предложила ребятам из национального училища всерьез заняться танцами народов Севера, он тоже согласился и успешно освоил искусство хореографии. Так что можно сказать, что Яунгад стоял у истоков создания ансамбля «Сыра-Сэв».
После окончания училища Хабэча два месяца работал учителем начальных классов в школе поселка Салемал, и уже оттуда его призвали в армию.
Правда, с военкомом у него случилась та же история, что и с милиционером. Военком смеялся над мелким Хабэчей: «Откуда ты взялся? Пальцем проткну! Какой из тебя солдат? Спишу!»
А тогда служить в армии было почетно. И Хабэча перед ним крутил сальто вперед и назад и делал стойку на одной руке...
Он попал на призывной пункт в Тюмень, встретил там многих земляков с Ямала и благополучно отслужил на Дальнем Востоке в войсках связи.
Сложные отношения с КПСС
Вернувшись в 1973 году, стал работать учителем в Салехардской санаторно-лесной школе. В 1974-м счастливо женился. А в 1976-м поступил на заочное отделение Вологодского педагогического института. В мае 1977-го его пригласили работать в инструкторский отдел окрисполкома, в случае отказа пригрозили лишить партбилета (в партию он вступил еще в армии). Хабэча Хыварёвич вздохнул и пообещал выйти на новую работу, когда доведет до ума, то есть выпустит, свой класс.
Честно все исполнил. Но когда снова пришел к заведующей орготделом окрисполкома Александре Якушевой, сватавшей его на новую должность, она встала из-за стола, обняла его и говорит: «Прости, молодой человек. Мы тебя не возьмем работать, место твое уже занято. Иди в свою школу и учи детей дальше».
А как мог он идти обратно? Ведь там он уже распрощался, выслушал напутственные слова: «Хабэча, будешь нашей опорой, будешь помогать нам из красного чума».
Якушева взяла его за руку, как ребенка, и привела к председателю окрисполкома Константину Миронову. Рослый, красивый человек поздоровался с ним, как мужчина с мужчиной, и спросил:
- Что тебе надо?
- Квартира нужна, - нерешительно ответил Хабэча.
- Нет проблем, будет.
Хабэча вышел как в воду опущенный. Насчет квартиры не поверил (а зря, квартиру дали, однокомнатную). Поговорил с памятником Ленину: «Вот что делают с рядовыми коммунистами! Куда мне теперь идти?» И тут же, как в сказке, встретил Леонида Васильевича Лапцуя, знаменитого поэта, редактора газеты «Наръяна Нгэрм», и рассказал ему, что случилось. Тот погрозил кулаком в сторону пятиэтажки: «Я вам не дам обижать молодого человека!» - и ласково сказал Хабэче: «У меня нет корреспондента. Пойдем, научу тебя работать». С тех пор прошло 23 года, а Хабэча Хыварёвич так и работает в «Наръяна Нгэрм».
В 1981 году, когда Хабэча как раз закончил институт, произошла одна забавная история. В «Наръяна Нгэрм» приехал заместитель главного редактора журнала «Национальная география». А Леонид Васильевич был в командировке. В окружкоме партии все всполошились. Секретари несколько раз вызывали Яунгада на инструктаж, как вести себя с иностранцем. Национальную редакцию из маленькой каморки перенесли в большой кабинет ответственного секретаря «Красного Севера» - Вихрева и временно поменяли на дверях табличку на «Наръяна Нгэрм». Добавили еще несколько телефонов. По инструкции Хабэча Хыварёвич должен был постоянно с умным видом отвечать на звонки (из соседнего кабинета ему звонил Вихрев).
Когда вернулся и узнал о происходящем Лапцуй, он был взбешен, вопрос показухи разбирался на партсобрании.
В 1982 году Леонид Васильевич умер. Для всего округа это было огромной утратой. А Яунгад остался без старшего друга, учителя, покровителя. Потом его самого назначили редактором «Наръяна Нгэрм». В те времена существовала партийная цензура, но Яунгад воспринимал ее как должное. Он был фанатом коммунистической идеи, потому что никакой другой не знал, всю жизнь, начиная с интернатской, сопровождаемый лозунгами: «Вперед, к победе коммунизма!»
Однажды он подошел к фотокорреспонденту Ивану Сычеву, дворянину по происхождению: «Иван Иванович, вы фронтовик, были ранены, - почему не вступаете в партию?» Сычев ответил: «Молодой человек, выйдите из моей фотолаборатории. И с такими мыслями никогда сюда не заходите».
Потом Яунгад с Сычевым помирились, стали вместе работать, ездить в командировки, и у Хабэча Хыварёвича не то чтобы изменилось, но расширилось мировоззрение. Он узнал о существовании репрессированных, о судьбе политических заключенных. Впервые появилась мысль написать о ненецкой мандале 34, 38, 45-го годов. Тогда еще были живы свидетели этих восстаний. Но Лапцуй (это было незадолго до его смерти) сказал: «Всему свое время. Мир об этом еще узнает».
Однажды Хабэче Хыварёвичу предложили перейти на работу в аппарат окружкома партии. А он к тому времени уже знал, что верх партийной карьеры для северянина - должность третьего секретаря. И со здоровым честолюбием ответил: «Не хочу работать в замкнутом круге. Труд журналиста дает мне стремление и силы помочь своему народу и словом, и пером. Да и потом... тут со мной уже разок пошутили...» (Надо заметить, что после второго непоступления в окружную «пятиэтажку» ему опять дали квартиру, уже двухкомнатную: подрастали двое детей.)
Насчет «помочь своему народу» Хабэча Хыварёвич приплел не для красного словца. В 1990 году он стал депутатом окружного Совета народных депутатов и в этом звании не только выступал с трибуны. Например, когда полностью распался СССР и все геологоразведочные экспедиции сошли на «нет», в родной для Яунгада Сеяхе сейсмическая партия покинула обжитое и обустроенное ими место. Для того чтобы опустевший поселок сейсмиков передать на баланс Сеяхинского поссовета, Хабэча Хыварёвичу и еще нескольким «ходокам» пришлось съездить в Москву, к министру геологии, который после долгих переговоров дал добро на передачу готового поселка сейсмиков ненцам. Без выкупа и без малейших условий.
На журналистской стезе Яунгад обращался не только к проблемам своего народа в целом, но и бедам конкретного «маленького» человека. Приехал к нему однажды Тет Иванович Салиндер, заведующий мерзлотником совхоза «Ямальский». Туда закладывали оленину Карская, Тамбейская и Ямальская экспедиции. Летом они забирали мясо по мере надобности.
И вот однажды было сделано несколько рейсов из Ямальской, почему-то без грузчиков. Покладистый и ответственный Тет Иванович в одиночку вручную загружал вертолет оленьими тушами (вертолетчики не помогали - у них якобы не было спецодежды). А в столовой, в Мысе Каменном, первосортные туши приняли как третий сорт. Когда нагрянул народный контроль, разница в цене вылилась в несколько тысяч рублей, хотя количество туш совпадало. Недостачу повесили на Тета Са-линдера.
Когда журналист Яунгад живописал в газете эту ситуацию, состоялся суд, и штраф заплатила экспедиция.
Но это все, конечно, день вчерашний. Сегодня Хабэча Хыварёвич гордится тем, что на три ненецких национальных округа печатное издание на ненецком языке есть только у нас, и «Наръяна Нгэрм» высылается и на Запад, и на Восток. А в прошлом году у газеты родился «ребенок» - цветная детская газета «Мынико» - в переводе с ненецкого «Приносящий вести». В ближайшей перспективе - издание «книжек-малюток», а в дальнейшей - свое национальное издательство, где будут печататься кроме ненецких газет и хантыйские, и коми, и татарские, и селькупские.
Во всероссийском конкурсе «Пресса-98» в Курске, вместе с другими изданиями округа, приняла участие и газета «Наръяна Нгэрм». Из всех национальных изданий России она получила первый приз в номинации «Хрустальный соловей». Вручал его Яунгаду сам опальный генерал Руцкой, ныне губернатор Курской области.
- Тогда я понял, что мы на правильном пути, - сказал Хабэча Хыварёвич в конце беседы. - Хотя что я все о работе, да о работе! Семья вот у меня большая и хорошая, четверо детей. Студенты вузов и техникума, один третьеклассник. И зам по тылу, то есть жена моя Валентина, которая хотя и пестует нас, но спуску не дает.
Когда Юрий Неёлов стал работать губернатором округа, пригласил меня на беседу. И очень удивился, что такая большая семья ютится в двухкомнатной квартире. Работу в аппарате предлагать не стал, но новоселье мы недавно отпраздновали.
Но главное, что на всем моем творческом пути всегда встречались хорошие журналисты. И мне нравится, что сотрудники газеты считают меня своим и уважительно называют дядей Федором.

Ольга Ефремова
//Их приворожил Север. – Екатеринбург:
Сред.-Урал. кн. изд-во, 2000. – С.175-185

наверх

 

 
Все тексты в нашей библиотеке предназначены только для личного использования.
Любое коммерческое использование текстов категорически запрещается.
Все права защищены. 2005-2015
Контактная информация