Визитная карточка Ямала
Карта Ямала
Ямал в лицах
Боги Ямала
Высказывания о Ямале
Города Ямала
Животный мир Ямала
История народов Ямала
Литература Ямала
Мангазея "ЗЛАТОКИПЯЩАЯ"
Музыкальные инструменты
Народы Ямала
Народная медицина ненцев
Образование на Ямале
Обычаи, обряды, традиции
Освоение Ямала
Писатели Ямала
Праздники тайги и тундры
Происхождение ненцев
Птицы Ямала
Растительный мир Ямала
Реки Ямала
Скульптура народов Ямала
Стихи о Ямале
Традиционная одежда ненцев
Фольклор Ненцев
Цветы Ямала
Экология Ямала
Ягодные россыпи Ямала
.................ОНИ БЫЛИ ПЕРВЫМИ


Они были первыми

Адрианов Василий Степанович,
советский археолог и этнограф
(1904-1936)

 

Жизнь, прерванная на взлете

Хотя и очень медленно, но все же одно за другим возвращаются и занимают в истории науки положенное место имена ученых, которые прежде не разрешалось или по разным соображениям не принято было называть. Это фамилии исследователей, оказавшихся по воле судьбы после революции за пределами своей родины или в последующие годы репрессированных, отторгнутых от науки, погибших в лагерях или расстрелянных. К последней категории принадлежит имя молодого ленинградского археолога и этнографа Василия Степановича Адрианова.

Уже ушли из жизни люди, лично знавшие В. С. Адрианова. О нем сегодня могут рассказать только скупые строчки архивов, собранные им в экспедициях материалы, немногочисленные публикации и не увидевшие свет отчеты, а также подробные, тщательно составленные им описи коллекций, привезенных в Музей антропологии и этнографии имени Петра Великого в Ленинграде.

Василий Степанович Адрианов родился 1 (14) января 1904 года в Санкт-Петербурге в трудовой семье. Его отец до призыва на военную службу работал каменщиком на стройках, а с 1895 года кондуктором на Балтийской железной дороге, где проработал до выхода на пенсию в 1930 году. Однако без работы ему не сиделось, и он пошел служить стрелочником. В начале 1935 года он умер. Мать, дочь дворника, получила специальность портнихи, но после замужества преимущественно занималась домашним хозяйством. В советское время, до середины 1934 года, принимала активное участие в деятельности коммунальной секции Ораниенбаумского Горсовета.

В 1911 году Василий Адрианов поступил в Ораниенбауме в Министерское училище и, закончив его в 1914 году, сразу же перешел в Стрельнинскую гимназию, с 1919 году находился в интернате. На военную службу его не призывали, поскольку медицинская комиссия признала его безусловно негодным к военной службе с исключением с воинского учета. Это обстоятельство позволило емупродолжать учебу. В 1922 году восемнадцатилетним юношей он окончил в Стрельне школу-колонию 1-й и 2-й ступени.

В этом же году поступил на математическое отделение физико-математического факультета Петроградского университета. Но математика не увлекла молодого студента, и в 1923 году он бросил занятия, прекратил посещение университета, а в 1924 году был исключен из списков студентов-математиков за академическую неуспеваемость. Одновременно он проявлял все более заметный интерес к археологии и вскоре стал вольнослушателем археологического отделения университета.

Василий Степанович Адрианов

24 сентября 1924 года, на следующий день после случившегося в Ленинграде наводнения, Адрианов пришел спасать этнографические и археологические коллекции Русского музея и проработал там до конца 1930 года. С 1924 года он стал ежегодно выезжать в археологические экспедиции, работал со многими выдающимися специалистами. Началось все со станицы Аксайской, раскопок Кобякова городища, которыми руководил Александр Александрович Миллер.
В 1925 году Адрианов побывал даже в двух экспедициях: сначала, под началом Петра Петровича Ефименко, на р. Деркул в Харьковской губернии на Украине и в Воронежской губернии, а затем опять на Кобяковом городище с А. А. Миллером. Первые два года временной работы в Этнографическом отделе Русского музея были связаны с ликвидацией последствий наводнения. С 1 сентября 1926 года Адрианов был включен в штат сотрудников отдела на должность мастера-реставратора, а с 1 сентября 1928 года — научного сотрудника 2-го разряда.

Два года подряд, в 1926 и 1927 годах, под руководством Сергея Александровича Теплоухова он работал в Танну-Тувинской Народной Республике. Поездки, продолжавшиеся по пять месяцев в году, были организованы Комиссией Академии наук СССР по исследованию Монгольской и Танну-Тувинской Народных Республик. Основной их задачей было изучение памятников материальной культуры прошлого Танну-Тувы. В 1928 г. по поручению Государственной Академии истории материальной культуры Адрианов провел обследование памятников старины в Боровичском округе. В 1929 г. под началом Сергея Ивановича Руденко участвовал в эпохальных раскопках Алтайской экспедицией Русского музея знаменитого Пазырыкского кургана на Улаганском плоскогорье Ойратской Автономной области.

Зимой 1930 года был командирован на Алтай для вывоза и доставки в Ленинград предметов из княжеского погребения в Пазырыкском керексуре.

Попутно в г. Бийске была организована выставка добытых в вечной мерзлоте уникальных материалов, пояснения на ней давали Адрианов и директор местного музея археолог С. М. Сергеев (Звезда Алтая, 1930. № 67). К этому времени относится появление в периодической печати научно-популярных статей Адрианова о раскопках Пазырыка (1930а,б). Складывается впечатление, что начальник экспедиции и первооткрыватель кургана С. И. Руденко старался активизировать творческий рост молодого ученого, явно подававшего надежды и проявлявшего большой интерес к науке.
Летом 1930 г. по поручению Киргизского краеведческого музея (г. Фрунзе) Адрианов работал в Средней Азии, один экземпляр отчета о деятельности в этой экспедиции был сдан им в ГАИМК.

В меру занимался и общественной работой — без этого тогда нельзя было считаться нормальным лояльным сотрудником — пять лет состоял членом культурной комиссии месткома Русского музея, а затем короткое время казначеем. И хотя деятельность Адрианова в этнографическом отделе Русского музея, куда им были доставлены материалы алтайской экспедиции 1929 года, складывалась вполне благополучно, 20 ноября 1930 года он, согласно поданному им прошению, уволился со службы.

Вполне вероятно, что после ареста С. И. Руденко в августе того года в отделе изменилось отношение к Адрианову или он сам решил уйти из учреждения, где слишком хорошо были известны его отношения с опальным шефом. Вместе с тем он дорожил приобретенными в Музее специальностями, о чем говорит его обращение к дирекции: «Хотелось бы, чтобы в удостоверении была указана моя специальность. В Музей я поступил, не окончив университет, и уже специализировался здесь, с одной стороны, как археолог с участием во всех экспедициях Русского музея этого рода и от Академии наук в заграничной командировке и, с другой стороны, как реставратор».
В конце 1930 года Адрианов устроился на должность лаборанта в Центральный научно-исследовательский геологоразведочный институт (ЦНИГРИ), через пять месяцев его перевели на должность коллектора, в которой он состоял последующие семь месяцев. За короткий срок работы в ЦНИГРИ он успел съездить в геологическую экспедицию, проходившую под руководством В. И. Громова в 1931 году в Нарымском крае. Здесь в апреле 1931 года он благополучно пережил «кадровую чистку» (по штату ЦНИГРИ).

15 июля 1932 года Адрианов переходит на службу в ГАИМК на должность научно-технического сотрудника по доклассовому сектору. Вполне вероятно, что этот шаг он предпринял под влиянием В. И. Громова, также тесно связанного с этим учреждением. При этом надо вспомнить и о его активной работе в археологических экспедициях этнографического отдела Русского музея под руководством А. А. Миллера, П. П. Ефименко, С. А. Теплоухова, С. И. Руденко.

Теперь в ГАИМКе он мог во время службы встречаться с А. А. Миллером и М. П. Грязновым, но это продолжалось недолго: первый был арестован 9 сентября, второй — 29 ноября 1933 года.

В 1932 г. Адрианов по просьбе Зоологического института (ЗИН) АН СССР был послан на Ямал для проверки сообщения об использовании ненцами «земляного сала». По слухам, однажды ненец, натолкнувшись на запасы «земляного сала», испробовал его для наживки песцовых ловушек и обнаружил, что песец пошел на эту приваду значительно лучше, чем на обычно применявшийся в этих целях тюлений жир. Получив по пути на Ямал (в Свердловске) кусок такого «сала», Адрианов переслал его в Ленинград в ЗИН. «Сало» оказалось не чем иным как останками ископаемого кита — впрочем, и прежде было известно о находках в этом районе отдельных костей четвертичных китов и о поделках из них, встречавшихся в ненецких чумах (см: Дубровский 1932; Адрианов 1934).

Однако поездка на Ямал и ее результаты не вызвали у Адрианова заметного исследовательского интереса. Возможно, в ту пору его больше захватывали романтика и экзотика экспедиционных поездок, хотя попутно шло накопление специальных археологических и этнографических знаний и опыта. В 1933 году Адрианов передал в дар отделу Сибири МАЭ 39 фотоотпечатков, характеризующих быт ненцев и хантов Ямало-Ненецкого национального округа. Очевидно, эти материалы (коллекция И-1098) были привезены им из поездки 1932 года.

На следующий год Адрианов и К. Г. Болтенко выезжали для разведки памятников старины на Дальний Восток и в Байкало-Амурский край. В 1934 г. они вместе вели археологические раскопки и разведки у станции Оскол. По возвращении из Оскольской экспедиции (16 августа) Адрианов был командирован на Манычстрой (с 1 сентября по 23 октября), где в отряде под руководством В. В. Гольмстена принимал участие в научных изысканиях в связи с проектируемым строительством на Маныче.

Распоряжением № 11 по ГАИМК от 28 января 1933 года за подписью С. Н. Быковского на Адрианова было возложено заведование экспедиционным инвентарем и экспедиционными техническими материалами ГАИМК. С этой работой он успешно справлялся, в связи с чем за исполнение этих обязанностей ему была определена новая ставка. В январе того же года он был включен вместе с М. И. Артамоновым и А. А. Иессеном в подкомиссию по экспедициям Академии. Ко всякой поручаемой ему работе он относился исключительно добросовестно и ответственно. Распоряжением № 28 по ГАИМК от 9 февраля 1934 г. за подписью Ф. В. Кипарисова за хорошую работу в экспедиции и большую работу по камеральной обработке экспедиционных материалов Адрианов был удостоен третьей премии, состоявшей из 100 руб. деньгами и 50 руб. — книгами со склада Академии (АИИМК. Ф. 2. Оп. 3. Д. 7. Л. 7-19; Оп. 6. Д. 60. Л. II).

В феврале 1935 г. Адрианов получил новое заманчивое предложение. Директор ЗИН АН СССР академик С. А. Зернов обратился в ГАИМК с просьбой откомандировать, сроком с 20 февраля по декабрь 1935 года, в распоряжение Зоологического института научного сотрудника Института исторической технологии В. С. Адрианова для поездки в Ямало-Гыдаямский ненецкий округ с целью разведки местонахождения трупов мамонтов. Руководством ГАИМК 18 апреля 1935 г. было принято решение о переводе Адрианова в распоряжение АН СССР и об оставлении его в Академии на положении сверхштатного сотрудника по Бюро экспедиционных исследований. О планировании экспедиции известно из следующего документа, хранящегося в архивных фондах МАЭ:Дирекции Института антропологии и этнографии.

На заседании 5 февраля 1935 г., проведенном под председательством Я. П. Кошкина, в связи с планированием северных экспедиций мною был поставлен вопрос об использовании поездки В. С. Адрианова на Ямал и поручении ему произвести археологические раскопки в нескольких пунктах, где он будет работать по поручению одного из академических учреждений (ЗИН). Предложение это было принято. Для производства раскопок В. С. Адрианову … потребуется сумма в 2250 руб., необходимая для оплаты 150 человеко-дней поденщиков (в день по 15 руб.). Никаких других сумм не потребуется. В. С. Адрианов по профессии археолог, работал в Русском музее, теперь сотрудник ГАИМК. Принимал участие в 17 экспедициях, работал под руководством крупных археологов (Миллера, Ефименко и др.), а в последние годы самостоятельно. Т. Адрианов уезжает на полуостров Ямал между 20-25 февраля с. г. сроком на 7-8 месяцев. Работать и вести раскопки будет в 4-х пунктах: 1) Обдорский район, г. Сале-Хард (эпоха 1У-1Х вв. н. э.); 2) Новый порт; 3) Гыдаямо-Напалковская фактория (мыс Напалков); 4) Тазовская губа (Ямбур-Сале). Неолитическая стоянка. Ввиду приближающегося отъезда В. С. Адрианова прошу заключить с ним договор и обеспечить выдачу ему указанной выше суммы.
Помощник заведующего кабинетом Сибири С. В, Иванов. 16 февраля 1935 г.
(СПФА РАН. Ф. 4. Оп. 4. Д. 4680. Л. 12).

Несомненно, этот документ был подготовлен при личном участии Адрианова, что говорит о его тесных связях с Институтом антропологии и этнографии АН СССР и его сотрудниками. Уже 17 февраля Институт в лице заместителя директора Н. М. Зубкова заключил договор с научным сотрудником ГАИМК им. Н. Я. Марра В. С. Адриановым, согласно которому:

I. т. Адрианов обязуется: 1) Собирать все расспросные сведения о находках остатков старины, с нанесением на карту всех пунктов этих находок; 2) Производить обмер, фотографировать и делать топографическую съемку как вновь найденных памятников, так и ранее известных; 3) Произвести раскопки в районе города Сале-Хард и в других местах указанных районов; 4) Представить в течение 1935 года весь собранный им вещевой и фотографический материал, после предварительной его обработки, в Институт антропологии и этнографии Академии наук; 5) Произвести страховку, культсбор и подоходный налог с оплаты рабочих в местных финансовых органах, предоставив в Институт антропологии и этнографии заверенные местными органами счета по израсходованию отпущенных Институтом антропологии и этнографии на раскопки денежных средств.

II. Институт антропологии и этнографии обязуется: 1) Оплатить расходы по найму рабочей силы для производства раскопок, в сумме 2250 руб. из расчета по 15 руб. за человеко-день, на 150 человеко-дней; 2) Сумму в 2250 руб. перевести в Банк города Обдорска на имя В. С. Адрианова, не позднее 8 марта 1935 г.; 3) Произвести реставрацию, изготовление чертежей и карт по черновикам экспедиции, а также частично фотографирование коллекций экспедиции.

III. Срок действия настоящего договора устанавливается с 17 февраля по 31 декабря 1935 г.
(СПФА РАН. Ф. 4. Оп. 4. Д. 4680. Л. 13).
Начатые с наступлением короткого северного лета полевые археологические работы сразу же принесли прекрасные результаты. 28 августа Адрианов из Обдорска телеграфировал в ГАИМК, на имя Ф. В. Кипарисова: «Законченные раскопки дали 12 тысяч номеров. Материал совершенно исключительный, 1500 поделок частью уникального характера. Культурный слой пятьдесят сантиметров» (АИИМК. Ф. 2. Оп. 3. Д. 7. Л. 23).
После возвращения из экспедиции Адрианов 11 октября подал в дирекцию Института антропологии и этнографии заявление: «В связи с необходимостью обработки большого количества материала из раскопок, произведенных мною по поручению ИАЭ, прошу зачислить меня в штат сотрудников Института» (СПФА РАН. Ф. 4. Оп. 4. Д. 4680. Л. 7). Параграф 1 приказа № 151 по личному составу Института от 17 октября гласил: «Зачислить Василия Степановича Адрианова на должность научного сотрудника I разряда с окладом в 325 руб. в месяц + 21 руб. хлебная надбавка, с 15 октября 1935 г. Основание: Заявление В. С. Адрианова с резолюцией зам. директора А. А. Бусыгина» (СПФА РАН. Ф. 4. Оп. 4. Д. 4680. Л. б).

Это были совершенно естественные шаги, поскольку в археологический отдел МАЭ поступили материалы раскопок Адрианова сезона 1935 года — немалые по количеству и удостоенные высоких оценок специалистов. С октября 1935 года по май 1936 года Адрианов был занят составлением подробной описи коллекции, получившей в Музее номер 5331. В устье р. Полуй, в 4 км ниже г. Салехарда (бывший Обдорск), им были обнаружены орудия охоты, труда и другие предметы, изготовленные из кости, камня, бронзы, железа, а также образцы керамики — всего 6854 предмета, получившие 2514 номеров. Сотрудниками ЗИН В. И. Громовой и В. Е. Гаруттом был определен остеологический материал, их заключения приложены к описи. Сама же опись насчитывает 383 страницы!

В то же лето в районе Новопортовской рации Управления Северного морского пути, под дерновым покровом в обрыве, Адриановым были обнаружены каменные и керамические предметы (всего 59 единиц) эпохи железа (I тыс. до н. э. — начало н. э.), составившие коллекцию № 5408 (15 номеров). В 5 км к западу от Нового Порта на высоком обрывистом берегу р. Пясидай им было обнаружено большое современное ненецкое кладбище с поверхностными погребениями в ящиках. Там он собрал некоторое количество древней керамики, а на склоне, под тонким слоем земли, им были найдены бронзовая шумящая подвеска, железный нож, большая поясная железная пряжка, состоящая из одного большого и четырех меньших колец, а также челюсть ребенка.

Археологические материалы экспедиции Адрианова 1935 года произвели сильное впечатление даже на именитых коллег. Так, В. И. Равдоникас в конце 1935 г. писал своему финскому коллеге А. М. Тальгрену:
Поразительные вещи привез наш молодой сотрудник В. Адрианов из раскопок, которые он летом произвел на Оби в 4 км от Обдорска. Около 7000 предметов, из них более 1500 изделий из кости совершенно исключительных художественных достоинств. Это разного рода украшения, гребни, вероятно, шаманские изображения и т. д. Техника резьбы исключительно высокая. Стиль весьма любопытен. Много изображений (птицы, звери, олени и пр.), весьма приближающихся по стилю к скифскому искусству. С другой стороны, немало близких по стилю и сюжетам к пермским и зауральским вещам первого тысячелетия нашей эры, в частности, костяные ложки близки к металлическим ложкам Подчеремского клада и т. д. Пишу Вам это под свежим впечатлением, т. к. только что видел эти вещи. Это буквально мировое открытие. По художественным достоинствам эти находки не ниже Пазырыка или любого скифского кургана. Не ясно, из какого памятника они происходят. Адрианов считает его поселением, но вещи слишком хороши для культурного слоя простого поселения. Может быть, это жертвенное место. Раскопано только 300 кв. метров, между тем оно простирается больше чем на 2000 кв. метров. Хронология, судя по металлическим предметам («чудские» бляхи, бусы) — первая половина первого тысячелетия нашей эры (после Рождества Христова). Для Вас это известие будет очень интересно в связи с главными темами Ваших научных работ».

Закончив в мае 1936 года регистрацию материалов экспедиции 1935 года, Адрианов 5 июня был командирован в район Сале-Харда для продолжения археологических работ, для чего ему было специально закуплено оборудование. Смета на экспедицию была утверждена в сумме 10 тыс. руб. (7 тыс. руб. — по археологической секции, 3 тыс. — по этнографической). При выезде ему было выдано 5 тыс. руб. для организации работ по прибытии. Вторую половину суммы пришлось выбивать, бомбардируя Институт телеграммами, т. к. деньги своевременно не были высланы. Дополнительно Адрианову было выделено 1500 руб. на приобретение коллекций для обмена с Копенгагенским музеем.

В ответ на его обращения в Институт дирекция его информировала: «Значительное количество посылок от Вас получено. Вопрос о приглашении сотрудников для предварительной разборки и промывки материалов разрешается благополучно, но пока за счет средств экспедиции. В отношении вещей, изъятых у князьков, вопрос передан на рассмотрение отдела Сибири. Ответ Вам будет сообщен» (СПФА РАН. Ф. 4. Оп. 4. Д. 4680. Л. 3).

В 1936 году на городище в устье Полуя, близ г. Салехарда, были продолжены раскопки 1935 года. В Ленинград было привезено 11034 предмета, получившие 5007 номеров в описи № 5455. Зарегистрировано много фрагментов глиняных сосудов, костяные лопаточки, ножи, гарпуны, остроги, проколки, панцирные пластинки, поясные крючки, приспособления для привязывания собак, скребки для кожи, стрелы, серпы для кошения травы, береста и другие находки. В отдел Сибири поступили коллекции ритуальных (из погребения) и культовых предметов по хантам района Салехарда (№№ 5542, 5708), а также иллюстративные собрания по хантам и ненцам — негативы и отпечатки (И-795 и И-1098).

Адрианов проявлял большой интерес к этнографии и из каждой экспедиции привозил этнографические коллекции. Он писал: «Во время отдаленных экспедиций мною всегда производились сборы этнографических материалов и главным образом сбор орнаментов и зарисовок с различных предметов домашнего обихода. (Материалы этнографические хранятся в Этнографическом музее, а собранные зарисовки пока находятся у меня и обрабатываются)» (СПФА РАН. Ф. 4. Оп. 4. Д. 4680. Л. И).[12]

По материалам экспедиции 1935 года Адрианов успел опубликовать только краткие статьи и заметки, заявив ученому миру об открытии им на Ямале богатой оригинальной усть-полуйской культуры, которую он датировал эпохой раннего железа (IV в. до н. э. — II в. н. э.) (Адрианов 1935; 1936а, б, в, г; 1937).[13]

Из экспедиции 1936 года Адрианов вернулся в Ленинград 29 сентября и 1 октября уже приступил к работе в Институте. По материалам экспедиций 1935 и 1936 годов он спешил подготовить обширные научные публикации. Он прекрасно знал, что его открытиями интересуются специалисты как в СССР, так и за рубежом. В Институте, в частности, его ждало письмо из чикагского «Field Museum of Natural History», в котором говорилось:
Мой дорогой профессор Адрианов! Я был бы очень благодарен, если бы смогли послать мне краткие сведения о Вашей экспедиции на Обь, вместе с несколь- кими фотографиями и чертежами наиболее интересных объектов, раскопанных близ Сале-Харда. Мистер Простое и я готовим еще одну статью для «American Antropologyst», и мы бы очень оценили Ваше сотрудничество. Со всеми наилучшими пожеланиями, искренне Ваш Генри Филд.
(Архив МАЭ. К I. Оп. 2. Д. 729).

27 сентября 1936 года в органе ЦК ВКП(б) газете «Правда» была помещена следующая заметка корреспондента этой газеты из Омска М. Горинского под названием «Древнее городище за Полярным кругом»:
Три года назад археолог тов. Адрианов, находясь по заданию Академии наук СССР в командировке на полуострове Ямал, обнаружил в устье реки Полуй признаки древнего городища. В этом году Академия наук СССР вновь командировала тов. Адрианова за Полярный круг на место обнаруженного памятника. Прибывший с Ямала в Тобольск тов. Адрианов сделал в местном музее сообщение о новых раскопках в устье реки Полуй. Раскопки установили, что в этом месте было большое городище в 84 тыс. квадратных метров, окруженное крепостным валом. Найдено 36 тысяч разных предметов, среди которых много бронзовых. К какой народности принадлежало поселение — установить пока не удалось, но время существования поселения относится к бронзовому веку нашей эры.

Адрианов стоял на пороге важных научных обобщений и открытий — для этого у него уже было достаточно опыта и знаний. Но выступить с докладом в Ленинграде, сделать полное научное описание результатов экспедиции 1936 г., реализовать свои большие исследовательские планы он не успел: 6 ноября 1936 г. он был арестован органами НКВД по обвинению в совершении преступлений, предусмотренных статьей 58, пункт 8 (террористический акт) и пункт 11 (организованная контрреволюционная деятельность) Уголовного кодекса РСФСР (в редакции 1926 г.) как активный участник контрреволюционной троцкистско-зиновьевской террористической организации, совершившей убийство С. М. Кирова. Выездной сессией Военной коллегии Верховного Суда СССР 19 декабря 1936 г. он был приговорен к высшей мере наказания, и в тот же день приговор был приведен в исполнение в Ленинграде.

Василий Адрианов был расстрелян в один день вместе с другими «заговорщиками», в частности руководителями «группы» С. Н. Быковским и Ф.В.Кипарисовым. Определением Военной коллегии Верховного суда СССР от 27 июня 1957 г. В. С. Адрианов был полностью реабилитирован.

Вот уже 60 лет уникальные коллекции и обширный архив Василия Степановича Адрианова хранятся в Музее антропологии и этнографии имени Петра Великого РАН в Петербурге. С его материалами работали такие известные ученые, как В. Н. Чернецов, В. И. Мошинская, Л. А. Чиндина и др. В некоторых работах авторы, использовавшие данные Адрианова, ограничивались по тем или иным причинам только упоминанием его имени или обходились вообще без него.

Публикация материалов экспедиций В. С. Адрианова все еще ждет своей очереди. Первым шагом на этом пути могла бы стать выставка в МАЭ имени Петра Великого РАН коллекций этого талантливого ученого и собирателя, жизнь которого так трагически оборвалась на мощном взлете.

Решетов Александр Михайлович — кандидат исторических наук, ведущий научный сотрудник (зав. отделом Восточной и Юго-Восточной Азии) Музея антропологии и этнографии им. Петра Великого РАН, Санкт-Петербург.
(опубликовано в сборнике «Древности Ямала» вып.1 Екатеринбург — Салехард, 2000)

http://www.mvk-yamal.ru/zemlya-yamal/issledovateli-yamala/v-s-adrianov/

наверх

 
Все тексты в нашей библиотеке предназначены только для личного использования.
Любое коммерческое использование текстов категорически запрещается.
Все права защищены. 2005-2013
Контактная информация