Визитная карточка Тюмени
Исследователи сибири
Нефть и газ Тюменского Севера
Писатели Тюмени
Художники Тюмени
 
Дворец культуры Нефтяник
Здание Театра кукол
Никольская церковь


Токарев Геннадий Александрович,

тюменский художник

(1939-1995)

Токарев Геннадий Александрович , тюменский художник
Весенняя пора. Токарев  Г.А. г. Тюмень.
Чертополох. Токарев Г.А. г. Тюмень.

Родился 17 февраля 1939 г. в Тюмени. Занимался в тюменской изостудии (1962-1965) у И.А. Некрасова. Член СХ СССР с 1975. Живописец, пейзажист. Автор натюрмортов, тематических композиций. Участник городских, областных, зональных, республиканских, всесоюзных выставок. В 1990 - персональная выставка в Тюмени (ТМИИ) произведения находятся в ТМИИ, Саратовском художественном музее им. А.Н. Радищева, в частных собраниях России, Америки, Испании, Германии, Канады. Живет в Тюмени.

//Художники Тюмени: Юбилейный альбом/автор ст. Валов А.А., сост. биографических справок Сезева Н.И. Тюмень:ТООСХР,199.-С.164-165.


"Я был, я мыслил, я творил"

В Тюменском музее изобразительных искусств в разделе ретро-спективной выставки творчества тюменских художников экспонируются три картины Геннадия Токарева. Одна из них — «На фронт», — можно сказать, судьбоносна. Это воспоминание раннего детства, голодного и сиротского. Отец погиб на Курской дуге, мать тяжело заболела. Картина сурова по настрою, по колориту, проста по композиционному решению. Изображена нескончаемая вереница идущих через железнодорожный переезд тяжелых платформ с танками. Высокая линия горизонта, земля словно согнулась от горя. Все сосредоточено на мужественном настрое — вынести, вытерпеть непомерное бремя войны. И жить дальше в ином, светлом мире. Эта бесхитростная, на первый взгляд картина подкупала своей суровой, искренней интонацией. И ее отобрали с областной выставки на всероссийскую, а потом и на всесоюзную. Токарев стал членом Союза художников, чему весьма удивились коллеги, многие из которых окончили столичные вузы и смотрели на него, имевшего студийное образование, свысока.

Геннадий Токарев сделал себя сам: постоянное самообразование, самосовершенствование, пристальное изучение подлинников мастеров русской живописи в столичных музеях, глубокое погружение в литературу и поэзию — Ивана Бунина, Сергея Есенина мог цитировать наизусть.

Г. Токарев болел душою за уходящие навсегда заповедные сибирские деревни. За последние десять лет жизни им посвящен целый цикл полотен. Вот «Русская печь». Это символ дома, жизни.

А трогающая до душевной боли ностальгия в картине «Последняя весна», где полыхает куст сирени возле уже мертвого, пустого дома… Картина «На заре вечерней» — это своеобразная панорама оставленной деревни. Ее избы встают в тумане на горизонте, словно видения. Ни одного огонька. Не теплится он и в оставленном фонаре, который подвешен на столб коновязи. Цветы чертополоха и кошки составляют ковер-узор вместе с высоким небом, расцвеченным розовой зарей. Все пейзажи Г. Токарева написаны в сложной тонально-цветовой гамме. Это не просто ландшафты, этюды — это исповедь любви к малой родине и боль за нее. «Он остро чувствовал красоту России и глубоко понимал ее трагедию. И это было содержанием его искусства», — так сказал о Геннадии Токареве художник Борис Паромов.

А я всегда вижу Гену Токарева ярким, свежим июньским днем с букетом полевых цветов, на стареньком велосипеде. И наполняет Гену до краев вся красота и сияние лета. Такой была наша последняя встреча.

Наталья Паромонова,
искусствовед

http://www.tumentoday.ru/2004/


 

Последний живописец заповедной Сибири

Памятная персональная выставка работ Геннадия Александровича Токарева (1939—1995) открылась вчера в Тюменском музее изобразительных искусств. Она составлена из семейной коллекции и собственности самого музея.

И если Есенин заметил о себе: "Я последний поэт деревни", то о тюменском художнике Токареве, на мой взгляд, можно сказать так: это последний живописец заповедной Сибири. Он как никто другой чувствовал и выражал глубинную, изначальную суть ее природы.

Единственная прижизненная персональная выставка художника прошла в этих стенах еще в 1990 году и стала событием в культурной жизни города.

Так же, как и тогда, в нынешней экспозиции предстает облик Тюмени заповедной, несколько сумеречной. Это истинные ворота в Сибирь — "край суровый и угрюмый", как поется в старой песне. Знакомые нам дома, храмы преображаются на полотнах, смотрят загадочно, таят скрытое, тревожное.

Вот работа "V оврага". Ее "герой" — дом с мезонином у спуска к Туре в старой части города. Он имеет свой неповторимый образ. Не одно поколение тюменцев прожило здесь. Их уклад, жизненные радости и драмы оставили свой отпечаток, дом хранит эти тайны. Он жив и поныне, но мало кто помнит и знает его из нынешних горожан. Поэтому многие зрители воспринимают дом, созданный Токаревым, как несуществующий.

В полотнах "Над Турой", "Троицкий монастырь" чувствуется мощь и сила древних храмов. Здесь словно открывается дыхание Времени.

Художник воссоздал то заповедное прошлое, что живет в подсознании у очень немногих. Уходит время, оно уносит дорогие воспоминания, образы предков, но остаются памятники архитектуры, картины. Художник хорошо чувствовал, как уходит неповторимость города, который открывает Сибирь, теряется его "лица необщее выражение".

Г. Токарев родился в деревне Мыс, которая сейчас слилась с городом, и тема гибели заповедных сибирских деревень также тревожной нотой звучит подспудно в сумеречном живописном колорите полотен. Цвет сгущается и укладывается концентрированным плотным тоном. Именно тот живописный язык и рождает у зрителя подсознательную тревожную ноту, что звучала в душе художника.

Натура картин обычна — луга, озерки, деревенские улицы, дворы, околицы, бревенчатые дома, но замершая тишина, которая повисает над ними, не дает покоя зрителю.

Необычайно удачна по образно-выразительному строю картина "Последняя весна". На ней дом, в котором никто не живет. Еще добротный, красивый, основательный, он смотрит на нас пустыми глазницами окон, от него исходит особый серебристый свет.

Это не фантазия автора. Некоторые дома в сибирских городах и деревнях строили из осины. А с течением времени многократно вымытые дождями и высушенные солнцем они приобретали серебристый оттенок.

О Геннадии Токареве можно уверенно утверждать, что он сделал себя сам. Жизнь и судьба не были к нему ласковы. Напротив. Он долго и упорно учился основам живописного мастерства на примере любимых своих живописцев: И. Машкова, П. Кончаловского, А. Пластова, В. Стожарова. Для чего художник, бывало, ездил в Москву в Третьяковскую галерею. Он также посещал уже ставшую знаменитой тюменскую студию художника И. Некрасова, которая многим дала путевку в искусство. Существование без мастерской, картин для Геннадия Александровича было невозможным, неестественным. При внешней бессобытийности жизни он чувствовал ее глубокую драму, ее красоту и стремился выразить это через пейзажные образы, натюрморты.

Так, те охапки цветов, что написал Токарев, очень необычны. Мало ли кто и сколько не изображал букетов. Но "токаревские" ни с какими не спутаешь!
Помню, как один маленький зритель, глядя на самые обыкновенные полевые цветы в натюрмортах художника Токарева, не сдержал восторга: "Во! Пахучие!".

В свое время в альбом "Художники Тюмени" вошли, пожалуй, лучшие картины Геннадия Токарева — "К заре вечерней", "Чертополох", что с полотном "Хозяин" составляют своеобразный триптих.

Говоря о первой работе, с ее пустым двором, столбом коновязи и оставленным навсегда погасшим фонарем, невольно хочется цитировать В. Распутина, его "Прощание с Матерой".

"Чертополох" — полотно с несколько мистическим настроением. Тесно сплелся кустарник, тревожно мерцают цветы, белый лошадиный череп и тележное колесо заставляют вспомнить частоколы языческого капища, избу Бабы Яги, древние волхования.

А в картине "Хозяин" пронзительно светят глаза черного котищи — последнего сторожа заброшенного двора.

Однако все, что дорого было художнику, уходило, уступало место другой жизни: с болью рвались генные, давние, кровные связи. Но художник, как летописец, упорно продолжал свой труд, завещанный от Бога.

Когда в тиши залов музея внимательно смотришь на картины Геннадия Токарева, испытываешь изначальную связь с Сибирью, с Россией — чувство, надо сказать, замечательное.

Наталья Паромонова,
искусствовед

// Тюменская правда.-1998.-15 августа(№152).-С.4.

наверх

 

 

 

 

 
 
Все тексты в нашей библиотеке предназначены только для личного использования.
Любое коммерческое использование текстов категорически запрещается.
Все права защищены. 2005-2019
Контактная информация