Визитная карточка Тюмени
Исследователи сибири
Нефть и газ Тюменского Севера
Писатели Тюмени
Художники Тюмени
 
Дворец культуры Нефтяник
Здание Театра кукол
Никольская церковь


Тимергазеев Минсалим Валиахметович

Тобольский художник-косторез

Тимергазеев Минсалим Валиахметович тобольский художник-косторез
Ттимергазеев маленькая легнда
Темергазеев "бабушка и Дедушка"

Земля, где оживают легенды…

От Минсалима Тимергазеева никогда не знаешь, чего ожидать. Он непредсказуем. И в творчестве, когда вырезает из «поношенной» кости произведения, достойные на века украсить музейные витрины и частные коллекции, и в обыденном общении... Единственное, в чем можно не сомневаться, — он обязательно удивит. И обязательно— приятно.
Однажды на выставке в Берлине пожилая фрау долго разглядывала его работы — мудрые и по-детски озорные. Не сдержалась бабушка, поинтересовалась у мастера: «Сколько ж вам лет?» «Сто!» — слукавил Минсалим. «Как так? — удивилась немка.— Мне всего-то 84, а вы почему-то выглядите лучше меня». «Это потому, — «предположил» он, — что я пью русскую водку на сибирской ключевой воде». Бабуля подумала-подумала и заказала два «дринька» с водкой и попросила нашего земляка выпить с ней «на брудершафт». При этом призналась ему, что последний раз крепкие напитки употребляла 32 года тому назад. ...И до последнего дня ярмарки она приходила на выставку Тимергазеева и требовала «брудершафт». «Глаза ее помолодели, походка стала легкой, — отмечает мастер, — а мои усы стерлись от поцелуев».
В августе 2004-го, отправляясь в Салехард на симпозиум по парковой скульптуре, Минсалим пообещал «ТИ» материал. На днях появился в стенах редакции с рукописью. Со времени обещания, как говорится, не прошло и три года. Но ведь не забыл! И опять удивил...
Редкие желтые листья в моем родном Тобольске уже подавали сигналы о скором приближении осени. Но чем ближе самолет подлетал к Салехарду, тем менее, как ни странно, отмечались явные признаки ожидаемых изменений в природе. Ни на земле, ни в небе красавица-осень пока ничем особо никого не беспокоила. Разглядывал дивно-нежный в своей голубизне небосклон и испытывал смятение: где-то здесь и вокруг обитают грозные могучие ямальские боги и духи. Насколько снисходительны, добры или суровы окажутся они в этот мой приезд?
Посадка была мягкой (подумалось о благосклонности богов к пилотам, пассажирам, да и вообще ко всем жителям этой мало улыбчивой земли), встречали тепло. И все надеялись, что погода не подкачает. Очень надеялись, так как предстоящему мероприятию — первому симпозиуму по парковой скульптуре на Ямале — хорошая погода на недельку нужна была просто позарез. Так оно и начиналось...
Председатель департамента по культуре Владимир Гуща сделал первый удар топором по стволу могучего дерева, приглашая мастеров к решительным действиям... Надо отметить, что в этот день открылся не только практический симпозиум, одновременно рядом — в музейно-выставочном комплексе им.И.Шемановского, развернулась шикарная выставка «Мир Дерева». С уверенностью можно утверждать, что величайшее богатство Сибири, каковым является рукотворное мастерство, не потускнело, не одрябло, а, напротив, выглядит молодо, бодро и достойно. Неспешное созерцание работ, довольно длительные беседы с авторами-мастерами у витрин... Трудно было определить, что больше привлекало внимание в том прекрасном разнообразии: смелость и виртуозность студенческих работ или солидные, повидавшие не одну выставку изделия состоявшихся мастеров, нескучные, можно сказать, даже лихие опыты самодеятельных умельцев или забавные детские начинания. Здесь встретилось все — от традиций до новаторства, как в технике исполнения, так и просто в идеях. Услышанное в залах милое определение
— «распахнутые всем объятия мастерства» — очень подходило к вернисажу. Искреннее отношение к своему ремеслу — главное достижение данного события. Получился доступный для многих желающих открытый урок.
И как бы само собой возникало естественное желание — немедленно попробовать свои силы в искусстве резьбы по дереву. И так хочется всякому мастеру, чтобы его творения, в муках рожденные, не пылились на полках, а жили-поживали среди людей и для людей.
На открытии симпозиума состоялось представление авторов работ и жюри. Имя каждого мастера сопровождалось дружными аплодисментами, криками одобрения, лихим свистом. Доброжелательная публика в смущенных участниках заблаговременно видела героев. И это правильно! Ведь такое зрелищное мероприятие не каждому под силу. Шутка ли? Бревно — в два обхвата, да еще почти трехметровой длины, да еще махать придется топором по нему всю недельку, да еще чтоб с замыслом!..
За день до начала работы каждый из одиннадцати участников выбрал свое соответствующее замыслу дерево. Неунывающий Женя (Шумахер — так его здесь кличут) доставил трактором бревна на место — в палатки. Над каждой палаткой висел аншлаг с эскизом и краткой аннотацией о будущей работе.
Как и случается в турнирах, без интриги в этом суровом испытании не обошлось: удалой мужской ватаге — знатокам резьбы по дереву — бросила вызов единственная дама — Наталья Талигина. А мне, члену жюри, бревнышко досталось, как и положено, вне конкурса. И вот наконец наступила минута, когда мастеров внезапно охватывает желание начать поединок. Это удивительный момент — самое начало всякого важного дела, преддверие неизведанного или, наоборот, очень знакомого. Состояние неуютного волнения, нелегкий всплеск восторженного страха вмещается в скоротечный вдохновенный отрезок времени. Уже почти каждый мастер, что называется, обнюхал свое бревнышко, некоторые даже содрали кору. Но первым приступить к работе никто не решается. То ли от того, что жалко рубить дерево по-живому, то ли примета какая есть у мужиков? Наконец как-то само собой поначалу робко, затем все задорнее и вразброс застучали топоры, азартно подвывая, подпели электро- и бензопилы, хлопотливо зацокали торопливые киянки. И к вечеру любопытствующая толпа обнаружила зримые результаты первого дня.
...Вспомнился жаркий июль 2004 года, далекая Швейцария, где ямальские мастера Родион Бекшенев и Михаил Канев покорили своим искусством полмира. В местечке Бриенс, а именно здесь десятки лет традиционно проходят международные симпозиумы художественной резьбы по дереву, могучий Родион собирал вокруг себя невероятные толпы туристов. Особенно много любопытствующих было из Поднебесной и Страны восходящего солнца. Они подолгу с почтением разглядывали будущее творение из лиственницы, однако не меньший интерес вызывала и гравированная драконами спина северного мастера. Зрители перешептывались, беспрестанно фотографировали... Потом к Бекшеневу подходил благожелательный Михаил Канев, и они по-ямальски глубокими поклонами приветствовали собравшихся, исполняя при этом северную песню из трех слов. Восхищенные китайцы, японцы и другие жители нашей планеты в ответ благодарно улыбались, и все остальные дни симпозиума при встрече без устали с почтением по-ямальски кланялись полюбившимся им мастерам.
Наш третий земляк Лугинин очаровывал, увлекал другую часть гостей и туристов Бриенса мастер-классом художественной резьбы по кости. Международная разновозрастная толпа желающих научиться северному ремеслу с азартом ходила за ним по пятам и, трогательно прощаясь с Учителем, надеялась увидеть его и на следующий год. В шутку или всерьез, но швейцарцы уверяли: ямальское искусство заметно повлияло на положительную динамику посещаемости туристов, ведь оно наполнило их досуг и завлекательным зрелищем, и полезным занятием. В общем, самобытное ремесло ямальцев всколыхнуло несколько полусонное райское бытие Швейцарии...
И вот теперь уже на своей земле каждому из этих трех мастеров предстояло подтвердить свое «Я». Надо сказать, тема «Мифы Ямала» салехардского симпозиума для участников вполне понятна и близка: все мастера так или иначе касались ее в своем творчестве. Особенно заметно эта «непреходящая линия» наблюдается у тех, что родились и живут здесь, среди легенд и преданий. Постоянно встречаясь в повседневной жизни с элементами проявления древней культуры, ее божественности, у коренных жителей вольно или невольно формировался устойчивый личный образ северных богов и духов. Еще совсем недавно это жестко преследовалось на любом уровне, поэтому старшему поколению жителей приходилось очень непросто сохранять старинные обряды и ритуалы.
Но вроде бы сейчас наступил иной период — честь и достоинство древним традициям хоть и не на должном уровне, но воздается. В этом бесспорная заслуга ученых разных времен, сохранивших в своих трудах и исследованиях предельно точные сведения о прошлой жизни. Что и дало возможность нашему поколению отказаться хотя бы от пренебрежительного отношения к древней культуре финно-угорских народов. И в частности, к ее божественному проявлению.
В каждом мастере чувствуется дух слияния человека и божественности. Симпозиум способствовал этому чудесному проявлению. Выбранный образ — сюжет (на самом деле какой-либо мифологический персонаж: божок, богатырь, красавица, зверь, птица) без сомнения соответствовал прежде всего внутреннему состоянию автора. И становился к концу симпозиума его реальным воплощением.
Молодые ребята своими руками (прямо на глазах у всех!) создают богов — предмет своего творческого начала и обожания. В этом, как мне думается, отметка долгожданного процесса покаяния перед всеми тремя священными мирами. Наверное, надо верить, что это движение — душевное, искреннее, созидательное — пришло на смену угрюмому, разрушительному.
Как удивительно по-разному работали участники! Виталий Гнутиков (он удостоен Гран-при), размашисто махая инструментом, охотно делился замыслом со всеми, кто любопытствовал. Волшебных дел мастер Михаил Канев (спец-приз города), напротив, избегал общения. Так что работать ему приходилось почти ночью. Изумленная публика наблюдала, как с каждым утром все больше и больше оживала его скульптура. Казалось, что Виктор Яковлев (второе место) только ласково прикасался ладонями к своей работе... Сергей Корольков (третье место) целеустремленно воплощал удачно найденное пластическое решение.
Стоит напомнить: симпозиум и выставка проходили под патронажем губернатора. В один из вечеров, придя на рабочую площадку, Юрий Неёлов задумчиво бродил среди богов и мастеров. Внимательно все разглядывал... Немногословный в беседах... Но он сумел «подзарядить» своей основательностью и уверенностью и без того жизнерадостную суету умельцев, веселую суматошность обслуживающего персонала. Ох как понадобились вскоре эти качества всем без исключения!
...Горе и беда, к сожалению, приходят коварно и нежданно. Беслановские события мгновенно отразились здесь, на Севере. Помрачнели лица ребят, в каждом взгляде застыла боль и вина за случившееся, в бессилии опустились руки, затихли пилы, не стучат топоры. Теперь уже редкая публика приходила сюда совсем за другим — за сочувствием да для того, чтобы обменяться новостями.
Кажется, в одночасье все вокруг круто изменилось — посерело. Сумрачные тяжелые тучи заволокли, задевая и обмакивая дома, деревья, машины, людей в угрюмую морось несчастья. До самого горизонта осела на землю печаль. Налетел холодный ветер и в неистовом буйстве раскидал палатки, обрушил заборы, все разбросал и смешал с грязью и мусором. Унылое и жуткое зрелище! Возможно, так божественные и природные силы выразили свое возмущение по поводу немыслимого злодеяния.
Напуганный старый мастер пришел ко мне с просьбой об... отказе от дальнейшего участия в конкурсе. Вот тогда-то вспомнились и пригодились губернаторские качества — основательность и уверенность в своем деле. На рабочей площадке среди страшного погрома величаво стояли и сияли янтарно-сосновым светом зачатые мастерами боги. Они ожидали решения своей участи. И продолжилась работа! И был митинг, и были поминальные вечера по невинно погибшим в Беслане. И не только в день, но и в ночь, в холод и снег, девчата готовили еду и заваривали крепкий чай для мастеров, чьи работы требовали более длительных усилий. И уже стерлись грани соперничества: работали всем миром. И всех объединила одна цель — не пасть духом, закончить свое (уже ставшее кровным) дело добротно и к сроку. Молодой мастер Никита Никифоров вместе со своим учителем Родионом Бекшеневым трудились над произведением «Человек-медведь». Добрейший Толя Сотруев с поклонами, молитвами создавал свою уютную «Богиню-Кошку».

Совсем неожиданно в середине круга работающих возникла еще одна скульптура, созданная самой природой. В ней угадывалось несметное количество северных образов. Это было одно из «запасных» деревьев... Подняли его, развернули и увидели... скульптуру. Она объединила человеческое и мифологическое пространство. Чтобы в который раз не оскорбить нарождающихся богов и духов отказом жить на ямальской земле.
9 мая 2004-го подводили итоги. Все скульптурные композиции выставили на общее обозрение. И сразу выглянуло солнце. Золотисто засияли лики и тела рукотворных героев северных преданий и оживших мифов. В это светлое и опрятное утро было сказано немало хороших слов и мастерам, и устроителям. Замечательные подарки — награды отразили степень их заслуженности, сотни сияющих лиц и улыбок освещали праздник. Слава и почести не обошли достойных. Люди отдавали дань мастерству.
Я обратил внимание на старого мастера. Крепко сжимая инструмент, подаренный ему на конкурсе, он, не отрываясь, смотрел на созданное мастерами. Мне показалось, что в глазах его затаилась вина перед духами и богами за недавнее малодушие. А еще — благодарность за оказанное доверие.
Как знаки величайшей надежды и новых разумных жертвоприношений через животворные рубцы на телах легендарных персонажей выступили капельки смолы. Кажется, они отражались в одинокой крошечной слезинке старого мастера.


Тимергазеев М.

// Тюменские известия.-2006.-23 марта(№53).-С.16.

наверх

 

 

 
Все тексты в нашей библиотеке предназначены только для личного использования.
Любое коммерческое использование текстов категорически запрещается.
Все права защищены. 2005-2009
Контактная информация