Александр ПАХТУСОВ

* "Вкус ягоды ямальской" - 1* |* "Вкус ягоды ямальской" - 2* | * "Вкус ягоды ямальской" - 3* |*"Вкус ягоды ямальской" - 5* |
*"Вкус ягоды ямальской" - 6* | *"Вкус ягоды ямальской" - 7*
| ВСЕ

Александр Пахтусов. Альманах "Вкус ягоды ямальской". Губкинский. ЯНАО / Губкинская ЦБСПахтусов Александр Иванович родился в 1953 году в селе Орда Пермской области. Отец был художником, мать работала на почте. С детства Александр Иванович увлекся поэзией и живописью. Влияние на формирование литературного вкуса оказала его школьная учительница литературы и русского языка Громаковская Янина Викторовна, любовь и благодарность к которой он сохранил и сегодня. Талантом художника он обязан своему отцу.

То, что после окончания школы Александр Иванович поступил в Челябинское высшее военное авиационное училище штурманов, стало неожиданностью не только для его близких и друзей, но и для него самого. Как говорится, физики и лирики. Однако в 1974 году он окончил авиационное училище. И хотя годы учебы в училище и службы в армии оставили неизгладимый след в душе Пахтусова, военная жизнь не стала его судьбой. После демобилизации из ВВС Пахтусов работал на военном заводе.

В Губкинском трудится с 1993 года в ППУЭиРОПХ наладчиком КИП. А увлечение поэзией и живописью уже трудно назвать простым увлечением. Наверно, это в нем заложено свыше.

Лирику Пахтусова А.И. отличает чувство меры, его стихи гармоничны и объемны. Они задевают самые сокровенные струны души, создают настроение неги и покоя, они оптимистичны и добры. И то, что Александр Иванович пишет маслом, наверное, не случайно. Живопись - это продолжение поэзии в творчестве Пахтусова.

Александр Иванович в одном из своих стихотворений признался: «Без Севера б моя не зазвучала песня». С мнением автора трудно не согласиться. Хотя живописью и поэзией он увлекся с детства, но именно здесь и сейчас творческая натура Александра Ивановича раскрылась со всей полнотой и гармоничностью. В альманахе он предстает перед горожанами как автор лирики и прозы, и как художник-иллюстратор. А.И. Пахтусов не просто смотрит на мир, он видит все оттенки и краски северной природы, человеческих переживаний. Как отмечают почитатели таланта Александра Ивановича, он умеет поэтизировать порой самое обыденное, увидеть красоту там, где не заметят другие, и передать ее словом, движением карандаша или кисти. Стихи А.И Пахтусова близки и понятны многим, созданные им поэтические образы неизменно находят отклик в душе неравнодушного читателя.

Александр Иванович скуп на слова, тщательно продумывает и подбирает их, прежде чем поместить в поэтическую строку. Поэтому его поэзия лаконична, но богата на мысли и чувства.

Публиковался в городской газете, альманахах «Вкус ягоды ямальской», «Обская радуга» (г. Салехард). В 2007 году вышел в свет первый сборник стихов "Серебряный берег".

С Т И Х И
Д Е Т Я М и НЕ ТОЛЬКО...
П Р О З А

.

."Вкус ягоды ямальской" - 1

* * *

Печаль моя светла,
Как ночи Приполярья.
И растворяясь в них,
Я распахну окно.
Не говорите мне
О черноморском рае:
Мне Север мой милей,
Его люблю давно.

Без Севера б моя
Не зазвучала песня.
Без северных широт
Не свить бы мне гнезда.
Пресветлый ангел мой
Сияет в поднебесье.
Пресветлый ангел мой –
Полярная звезда.

Свети же мне, свети
В ночи и утром ранним,
В тревожный жизни час
Спасенье назови.
Дай, Боже, Веры вам,
Родные северяне,
Дай, Боже, Веры вам,
Надежды и Любви.

* "Вкус ягоды ямальской" - 1 *

Наверх



* * *

Вот и ветер завыл в проводах,
Одиночества спутник тревожный.
Снова в северных городах
Жить без нежности невозможно.

Невозможно прожить без тепла,
Что от сердца к сердцу струится.
Нежно-нежно ладонь легла
На плечо. И дрожат ресницы.

Ты неслышно меня позови,
Отвори полутемные двери мне.
Невозможно прожить без любви
И без ласки на Крайнем Севере.

А чайки кричали, а чайки кричали,
Наверно, с любимой меня разлучали.
Наверное, дочери тундры и леса
Другой приглянулся. Веселый. Повеса.

Уходит, уходит княгиня тайги,
Уже замирают любимой шаги.
В прощальном привете блеснул перстенек.
"Храни тебя ангел. Храни тебя Бог".

* "Вкус ягоды ямальской" - 1 *

Наверх

* * *

Заблудилось лето
Где-то на болоте.
Потемнели окна
В мокром переплете.

Облака цепляют
Крышу "унимошки"...
Не набрать мне нынче
Ягоды морошки.

Над рекою темной
Светлая береза
Что-то шепчет кедру
Да роняет слезы.

* "Вкус ягоды ямальской" - 1 *

Наверх

* * *

Облака, облака, облака,
Словно жизни небесной река, -
Отражение жизни земной,
Все летят и летят надо мной.

И года превращаются в дни,
И короче мгновенья они.
Вот последнее скрылось. Покой.
Тихо замерла ль над рекой.

* "Вкус ягоды ямальской" - 1 *

Наверх

* * *

Угасло северное лето,
И не багрянится закат.
Последним лучиком согретый
Звенит призывно листопад.

Сухие шепчутся былинки,
Наверно, о твоей судьбе.
И в поднебесье паутинки
Светлы, как мысли о тебе.

* "Вкус ягоды ямальской" - 1 *

Наверх

* * *

Песнь моя, ты еще не допета,
Всех уставших от жизни согрей.
Здесь такое короткое лето...
Так давайте же будем добрей!

Зазвени над лимонным рассветом
Пред потоком оставшихся дней.
Здесь такое короткое лето...
Так давайте же будем добрей!

А без песни мне счастия нету
Даже в свите крутых королей.
Жизнь - такое короткое лето,
Так давайте же будем добрей!

* "Вкус ягоды ямальской" - 1 *

Наверх

* * *

Замели метели поле в мае.
Заплутал, тропинки не найду.
Ничего тебе не обещаю,
Ничего ответного не жду.

Лишь от песни я не отрекаюсь:
Из-под снега рву тебе цветы,
Да кружу, петляю, натыкаюсь
На свои несмелые следы.

Лепестки дыханьем согревая,
Отыщу заветную звезду...
Замели метели поле в мае.
Заплутал. Тропинки не найду.

* "Вкус ягоды ямальской" - 1 *

Наверх

* * *

А я люблю родные берега
С печальным хором елок и берез.
Я буду слушать их не год,
не два - века!
И знойным летом, и в седой мороз.

А кем я был? Да стоит ли о том?
Течет обычной вечности река.
И в этой вечности стоит мой
крепкий дом
И я люблю родные берега.

* "Вкус ягоды ямальской" - 1 *

Наверх

* * *

Не жалейте меня, не жалейте.
В диком поле я не одинок.
Светлый месяц играет на флейте
Мне мелодию новых дорог.

Колыбельную ласково ива
Шелестит мне под шум ветерка,
И вальсирует неторопливо
В серебристом наряде река.

Безграничное поле пшеницы
Словно море, волна за волной.
И волшебные синие птицы
Все кружат и кружат надо мной.

Не жалея о прожитом лете,
Я шагну за незримый порог.
Юный месяц сыграет на флейте
Мне мелодию новых дорог.

* "Вкус ягоды ямальской" - 1 *

Наверх

* * *

Где ж ты, юность моя золотая?
Неужели закат заалел?
И, впустую о чем-то мечтая,
Я и песню свою не допел?
Неужели за всполохом красным
Мне готовиться к вечному сну?
Ветер осени, ты понапрасну
Холодишь на висках седину.

Ветер осени, мокрый и грубый,
Разметал листопада игру.
Нежно-алые девичьи губы
Зацелую на этом ветру.

* "Вкус ягоды ямальской" - 1 *

Наверх

* * *

Не кляните меня, не кляните!
Мне и так все больней и больней
Шить узор позолоченной нитью
На холстине оставшихся дней.

Дайте ж руку. Под трель мандолины
Я с Поэзией Вас обручу...
Только тонкая ветка рябины
К моему прикоснулась плечу.

* "Вкус ягоды ямальской" - 1 *

Наверх

* * *

О чем ты шепчешь, тихий дождик,
На склоне серенького дня?
О том, что раньше или позже
Слезою окропишь меня?

Через века, тысячелетья,
Собой усиливая тишь,
Деньком осенним или летним
В листве моей зашелестишь?

Но, чу! Прелестный голос льется
И цокот милых каблучков!
О чем ты, дождик? Сердце бьется.
Я снова молод. Будь здоров!

* "Вкус ягоды ямальской" - 1 *

Наверх

* * *

Если худо тебе, одиноко,
Если холодом веет вокруг –
Я приду к тебе, друг мой далекий,
Я приду к тебе, ласковый друг.

Я приду к тебе, если морозы,
Я приду к тебе, если жара,
Я приду, если черные грозы
Разметут вдруг листву у двора.

Я приду. Пожалею. Поплачу.
Заварю подушистей чаек.
Я приду, потому что иначе
Не смогу: я и сам одинок.

* "Вкус ягоды ямальской" - 1 *

Наверх

* * *

За трелью милой мандолины,
За мелодичной вязью нот
Мне путь покажется недлинным,
Скорей, совсем наоборот.

И я боюсь, что не успею
Пропеть, что должен я пропеть,
Что я люблю Вас, как умею,
Согрею, как могу согреть.

И, если мой костер метели
Завьюжат зло и ляжет мгла, -
Отговорили, отзвенели
Моей души колокола.

* "Вкус ягоды ямальской" - 1 *

Наверх

* * *

Прости меня за эту встречу,
За вечер ласковый прости.
Уйду, тобою не замечен:
Душе с умом не по пути.

И не приду к тебе проститься,
Но знаю: будет мне не раз
Студеными ночами сниться
Холодный взгляд прекрасных глаз.

Надежды тает паутинка,
Но ты не рви ее, не тронь.
Моя прелестная снежинка
Кружится не в мою ладонь.

* "Вкус ягоды ямальской" - 1 *

Наверх

* * *

А Новый год был словно сон:
Блестящий дождик, вальса звуки,
И я был по уши влюблен
В ресницы Ваши, Ваши руки.

Стеснялся я, что ростом мал,
Что не дорос еще немножко,
Но все же с Вами танцевал
И наступал на босоножки.

А годы юности прошли
Под дробь вагонных перестуков...
Нет-нет, да и мелькнет вдали
Блестящий дождик, вальса звуки.

* "Вкус ягоды ямальской" - 1 *

Наверх

* * *

Окна накрепко заколочены,
Все уехали, бросив дом.
Бродит ветер пустыми клочьями
Под небеленым потолком.

Матерщиной ворота мечены,
Двери с петель сосед унес.
По-ребячьи, совсем доверчиво,
Смотрит старый хозяйский пес.

Старичок ты мой, песик ласковый,
Да кого же тебе охранять?!
Твой хозяин отныне здравствует
По Садовой, дом номер пять.

Взять с собою тебя не отважился.
Да, неважные брат дела...

Умер дом... Ну а мне все кажется –
Это Родина умерла.

* "Вкус ягоды ямальской" - 1 *

Наверх

* * *

Я не знаком с бомбежек жутью,
В меня не целил злой снаряд,
Меня с простреленною грудью
Не уносили в медсанбат.

Прости меня, солдат России,
Что не крещен войны мечом,
Прости, что в годы грозовые
Нам не пришлось к плечу плечом.

Прости за злые километры
В твоей судьбе, в судьбе страны,
Прости, что плещется по ветру
Пустой рукав как флаг войны.

* "Вкус ягоды ямальской" - 1 *

Наверх

* * *

Ветка моя рябиновая,
Где тебя так поранило?
Гроздья твои рубиновые
Словно закаты ранние.

Дай отогрею в ладонях я
Листья твои отцветшие,
Чтобы ты, веточка, вспомнила
Лето свое вчерашнее
С запахом трав некошеных...
Только ведь гордых, знаешь ли,
Нет среди веток брошенных.

Только не плачь, пожалуйста,
И не грусти по прошлому,
А загрустишь - пожалуйся,
Ветка моя хорошая.

Наши края не южные
Греешь багровым пламенем...
Чем холодней и вьюжнее,
Тем ты милей, желаннее.

* "Вкус ягоды ямальской" - 1 *

Наверх

* * *

Я люблю этот мир,
Он ветрами продут.
Надо мной в синеве
Шапки снега плывут.

Я стою на ветру,
Задыхаясь от слез,
В светлой зелени майских
Прозрачных берез.

О, доверчивый мир!
Твои раны свежи.
На ладонях твоих
Снова точат ножи.

Снова тени встают
Из кровавой зари
Я умру, может быть,
Только ты не умри!

Только ты не умри,
Не обуглись, не сгинь!...

Уплывают снега
В бесконечную синь.

* "Вкус ягоды ямальской" - 1 *

Наверх

.

Гроссмейстер

Тяжелым эндшпилем измотан
Он опустился в тень, под липы.
О, сколько раз он бил кого-то,
А сколько раз был сам побитым!

Но в этот раз душа до хрипа,
До отупения потела.
И желтый цвет тенистой липы
Стал только черным, только белым.

Устало пальцы теребили
Седых висков сухие прядки,
И облака по небу плыли
Как будто в шахматном порядке.

"Уеду. Брошу все, уеду!" –
Шептали губы в напряжении.
Он в первый раз свою победу
Воспринял словно пораженье.

* "Вкус ягоды ямальской" - 1 *

Наверх

* * *

Звучал романс. В забытом зале,
Нас унося от суеты.
Звучал романс...
А на рояле
Чуть слышно
плакали
цветы.

* "Вкус ягоды ямальской" - 1 *

* * *

А снег времен, а снег времен
Неистово кружил,
Да наших душ, да наших душ
Он не запорошил.

Горит свеча в вечерний час,
Горит, горит пока.
Твоя рука в моей руке...
И пусть метут снега.

* "Вкус ягоды ямальской" - 1 *

 

."Вкус ягоды ямальской" - 2

* * *

Белые дороги, белые метели
Пролетели мимо, мимо пролетели.
Нет, совсем не мимо: белые метели
Сердце остудили и виски задели.
Только моя песня до конца не спета.
Соберусь в дорогу я зеленым летом.
Вновь меня обнимут лапы нежных елей.
Я иду искать вас, белые метели.

* "Вкус ягоды ямальской" - 2 *

.

Дядя Миша

Война. Махры ему набрали,
Да сухарей – и в узелок.
И долго, долго писем ждали
С далеких фронтовых дорог.

Но ни письма, конвертик тонкий, -
Не возвратился сам в село,
Ни даже черной похоронки
Оттуда, с фронта не пришло.

Война окончена навеки,
И снова пахарь в полосе,
Но в каждом страннике-калеке
Тебя узнать пытались все.

Скажи же, сердце изболело,
В немецком, русском ли селе
Твое не узнанное тело
В какой схоронено земле?

У стен Москвы ли, Ленинграда,
Штыком ли, пулею сражен,
Или в бараках Бухенвальда
Избит, расстрелян и сожжен?

Мне нет покоя. В День Победы
Я павших слышу голоса…
Так где ты, дядя Миша, где ты?
Шумят российские леса.

* "Вкус ягоды ямальской" - 2 *


* * *

Короткий северный роман,
Он никогда не повторится,
А за окошком вьюга злится,
Где жизнь похожа на обман.

А ты была моей мечтой,
Блеснув росинкой на рассвете,
Как будто песенка о лете,
Как лучик солнца золотой.

Я вспоминаю вновь и вновь
Волшебных рук прикосновенье,
И трепетных ресниц волненье,
И вновь пою я про любовь.

Короткий северный роман
Среди зимы я не забуду,
И жадно ждать весну я буду,
Твой лучик солнца сквозь туман.

* "Вкус ягоды ямальской" - 2 *

* * *

Однажды берегом таежным
Я ночью шел. И при луне
Шептались тени, и тревожно
Мне было. Вдруг навстречу мне,
Тропою узкою ступая,
Бредет старушка. И была
Лесная странница – слепая,
А мне сухарик подала.
Благословила, поклонилась,
Поправив что-то в узелке,
И на мгновенье отразилась
Луна в невидящем зрачке.
И вновь пошла по белу свету…
Как свечки тающей огонь,
Мне долго жег сухарик этот
Слегка дрожащую ладонь.
Когда же ты лучи косые
Зажжешь, таежный мой рассвет?
Куда бредешь ты, мать-Россия?
Ответа нет.

* "Вкус ягоды ямальской" - 2 *

* * *

Случайная встреча. Простой разговор
О детях своих, о Ташкенте,
И кофе дымился, и струн перебор –
Ну все как на старенькой ленте.

Приятно, что Ваши дела хороши,
Да короток миг меж делами,
И вновь доказать теорему Коши
Мне проще, чем встретиться с Вами.

Вы вновь уезжаете в свой Уренгой
За синею птицей удачи.
Вам ели помашут зеленой рукой,
Березы у речки заплачут.

А я остаюсь в этом дивном краю
С зарею из чудо коралла,
И долго не сплю, и тихонько пою
О пользе для нас интеграла.

Но общеизвестно - крути, не крути,
История ходит по кругу.
И вот Вы уже на обратном пути,
Целую прелестную руку.

Восточные пальчики так хороши,
Мерцает кольцо с сердоликом,
Забыв навсегда теорему Коши,
Нам вечность покажется мигом.

* "Вкус ягоды ямальской" - 2 *

* * *

Что-то в горле комок, что-то в сердце печаль,
Снова, снова зовет неизвестная даль,
Снова стук-перестук, подстаканник звенит,
Снова рельсы стрелой устремились в зенит.

Непрерывно в купе пересуд-разговор.
Ты подольше гори, светоч мой, светофор.
Ты подольше гори, освещая мой путь,
И меня, и друзей вспоминай, не забудь.

* "Вкус ягоды ямальской" - 2 *

* * *

Я знаю женщин праведных,
Я знаю женщин правильных,
Но в сердце не зажгли они огня…
Как сладкая смородинка
На милой щечке родинка,
Волнует, словно в юности, меня.

И в полумраке вечера
Слова шептались вечные,
Но только в этом нашей нет вины,
И звезды с неба падали,
И было нам наградою
Волшебное сияние луны.

* "Вкус ягоды ямальской" - 2 *

Наверх


 

"Вкус ягоды ямальской" - 3

* * *

Ночью белой-белой я к тебе приду.
Лепестки уронят лилии в пруду.
Ты прошепчешь нежно нежные слова,
И от этой ласки – кругом голова.

А перед рассветом, позабыв грехи,
Ты мне прочитаешь белые стихи.
Голос твой певучий милого милей…
Где вы, эти ночи, белого белей?

* Вкус ягоды ямальской-3 *

* * *

Она с работы приходила,
Уставшая от суеты,
Дочурку славную кормила,
Полив на полочке цветы.

Поправив фото мамы, брата,
С гвоздя снимала инструмент,
И напевала «Резоната»
Вивальди камерный момент.

В час одиночества, печали
В ее квартирке небольшой
Лишь струны в унисон звучали
С ее возвышенной душой.

А струны пели, звуки звали,
То тихо плакали, пока
Ей с благодарностью внимали
До боли белые снега.

А утром снова на работу,
В объятья серой суеты…
Но ждут ее на полке ноты
И не политые цветы.

* Вкус ягоды ямальской-3 *

* * *

Я вернулся в родительский край
Из далекой холодной чужбины.
Покосился наш старый сарай,
Одиноко алеет рябина.

Над оставшимся в поле зерном
Вьется воронов хриплая стая,
И меня зацепила крылом
Осень синяя и золотая.

Ах, как краток оставшийся миг,
Мне б пройтись по серебряным росам,
От того и бреду напрямик
Через поле к родимым березам.

Прошепчу им земные слова
И пред вечностью тихо растаю,
Но звенит и звенит синева,
И кружится метель золотая.

* Вкус ягоды ямальской-3 *

* * *

Листья желтые упали
И с тропинкою слились.
Что-то клавиши запали,
Что-то струны порвались.

В нашей северной печали
На песчаном берегу,
На рассохшемся рояле
Я сыграю как смогу.

Пред тобой поставлю свечи
И сыграю на заказ,
Может быть, в последний вечер,
Может быть, в последний раз.

Ты послушай, ты послушай
Стон оставшейся струны…
Не найти нам края лучше,
Чем печаль моей страны.

* Вкус ягоды ямальской-3 *

* * *

Не смотри на меня с укоризной,
И любимой меня не зови,
Двадцать лет вместе прожитой жизни,
Двадцать лет без любви, без любви.

Было все в нашей жизни, не скрою,
Только нежностью не покорил,
Только не был ты ласков со мною,
И цветов никогда не дарил.

Серой тенью года пролетели,
И листва закружилась, скорбя,
Замели наше счастье метели,
Только жаль мне тебя и себя.

* Вкус ягоды ямальской-3 *

.

Подьем переворотом

Рассказ

Володька Шумилов или, как он себя называл – Влад Владимыч, слыл свободным художником, писал маслом картины. Хорошие картины у Володьки получались. Сочные. Так, по крайней мере, ему казалось. А то, что покупатели проходили мимо, не смущало. «Бедность и серость людей не дают им счастливой возможности покупать мои полотна», - думал он. Опускаться же до их серого уровня не собирался и все ждал своего часа. А чтобы час пробил быстрее, рванул Володька на Крайний Север к родному брату. «Надо, - решил он, - оживить палитру тюменскими болотами». Брат его, Толя, бывалый охотник и рыбак, знавший всех ненцев в округе, быстро это дело устроил. Погрузились в лодку и по извилистому холодному Пуру погнали что есть мочи. Только ветер в ушах да моторчика треск.
Вскоре причалили в тихой заводи и по тропке – по тропиночке – к стойбищу. Может, час шли, может, больше, Вовка не определил. Чум показался внезапно из-за невысоких северных сосен. Собаки залаяли. Ребятишки высыпали навстречу. Борис (так звали хозяина) показал на откинутый полог: заходи, гостем будешь.
Через час в чуме было весело и шумно. Пили водку, закусывая недоваренной олениной. Борис жевал табак, часто сплевывал на штаны и рядом, куда придется, и все пытался поведать о своей доле пастуха-оленевода. Что вот, мол, стойбище и тундровые пастбища – это его родовые земли, а местные власти собираются по ним дороги прокладывать и вышки ставить. Что-то лепетала пьяненькая Неля, жена Бориса, то по-русски, то по-ненецки. Все размахивала руками, показывая на ребятишек и на мужа. Володька вначале слушал, потом тоже заговорил. Заговорил о том, что красок нет у него путевых, кистей мало, волос лезет, а масло дорогое. И что художник Донченко, сосед по мастерской – авангардист, и они с ним идейные враги. И что Донченко никогда не поймет по-настоящему суть романтического реализма и редко использует систему дополнительных цветов.
- Он, - почти кричал Володька, размахивая руками над низеньким столиком, - не пишет, а мажет! - И показывал зажатой в руке бутылкой, как «мажет» Донченко.
Утром Володька проснулся рано и сразу в нос ударил приторно сладкий дух, который вчера не замечался. Откинул с себя не без брезгливости какое-то покрывало и вышел из чума. Вышел и по давней привычке начал делать зарядку. Он приседал, размахивал руками, прыгал на месте то на одной ноге, то на другой. Потом отжимался от пола, от земли то есть. До сотни раз мог отжаться Володька. Развитый был парень и спорт любил. За этим занятием и застал его Петька, старший сын хозяина. Петька зевал, тер ладонями заспанное лицо и, щуря черные глазенки на восходящее солнце, произнес: «Жарко секотня путет. Комариков много путет».
- Сто, - выдохнул Володька и поднялся. – Ну, а ты чем занимаешься? Давай-ка вместе. Вот так, - Володька встал на руки и пошел. Он обогнул чум, перешагнув руками через какую-то деревяшку. Хотел было перешагнуть через другую, но запнулся и ляпнулся в щепки и стружки. Под негромкий Петькин смех акробат-художник стряхнул сор и, нисколько не смутившись, подмигнул: «Можешь так?»
- Нет, - покачал головой ненец.
- Сколько ж тебе лет, Петруччио?
- Шестнадцать.
- Ну, Петруччио, в твои годы ты должен быть в такой форме! - Тут Вовка присел и, резко оттолкнувшись, перевернулся в воздухе и снова встал на ноги. – Примерно в такой форме ты должен быть, - уже окончательно важно добавил он и, не унимая своего спортивного азарта, спросил: «Петруччио, где тут перекладина? Подтянуться бы разиков сорок». Петруччио пожал плечами и заулыбался. Улыбалась и вся Борисова семья, давно наблюдавшая за Вовкиными прыжками.
- А вот и перекладина, - подошел овка к горизонтальному шесту на двух опорах.
- Здесь шкуры сушат, это не перекладина, - тихо возразил Петруччио.
- Ничего, ничего. Пусть это будет перекладина. Низковата, правда, но для подъема переворотом (при этом Вовка выразительно посмотрел на юного ненца: понял ли тот, о чем речь?), для подъема переворотом – как раз.
Взялся Вовка руками за перекладину, легко, не сгибая ноги в коленях, поднял их и, подтянувшись сильными руками, вышел в упор. С победоносным блеском в глазах спрыгнул на землю и хлопнул Петьку по тощему заду:
- Вперед, Петруччио, надежда тундры и Ямала!
Но сколько тот ни пытался сотворить что-либо подобное, ничего не получалось.
- Корма тяжелая, Петруччио! Вроде бы и не жирный, а корма тяжеловата, - и в десятый раз показывал, как надо делать этот самый подъем переворотом.
- Петька! – позвал хозяин и что-то сказал ему по-своему. – Ну, я пошел. Надо олешек посмотреть, - виновато сообщил Петька гостю.
После скорого завтрака (кусок оленины с кружкой крепкого чая) засобирался к олешкам и Володька. Захватил планшетик с бумагой и пару карандашей. Пошли. Петька впереди в синей длиннополой рубахе с капюшоном, нож в деревянных ножнах на ремне, на шее свитый в кольцо кожаный тынзян плетеный. По лесу тропочка вилась, узкая, незаметная, утопающая в плотном хрустящем ягеле. По ней и пошли гуськом. Шел Петька быстро. При маленьком росте он шел необыкновенно быстро, как бы припадая, как бы кланяясь лесной тропинке. Через час вышли к болоту. Легко ступая с кочки на кочку, ненец передвигался по болоту так же споро, чутьем угадывая опасность, исходящую от колеблющейся, пузырящейся бездны. Вовка сначала шел легко, даже пытался обогнать, но вскоре понял: болото не асфальт и даже не лесная тропинка. Провалившись дважды по самый пах, он уже не пытался лидировать, а только аккуратно ступал в его следы. И как ни аккуратно ступал Вовка в Петькины следы, все-таки промазал. От усталости ли, от пота ли, заливающего глаза, да и возраст – не двадцать, но ступил не туда, провалился по пояс. Вытащил все же себя на кочку и ну – догонять ненца. А усталость брала, брала свое. Комары да мошка роились над головой адским жужжащим облаком, но след Вовка держал пока хорошо: ни вправо, ни влево – точнехонько ногой своей попадал в Петькины следышки. И головы не смел поднять – все на следы смотрел. А когда поднял, синяя фигурка была далеко-далеко. Крикнуть бы Вовке: постой, мол, минутку, отдохну. Так нет, гордыня, гордыня не давала сознаться в слабости и толкала его, толкала вперед в погоню. Все труднее, все тяжелее выползал он на кочку, в очередной раз провалившись по пояс. Сердце колотилось, в сапогах чмакала вода, и тяжелая одежда в болотной жиже и траве тянула вниз, хотелось присесть и не мучиться больше. Так Вовка и сделал. Выполз на сухую высокую кочку, глянул вперед и… не увидел синей фигурки. Растворилась как будто среди бескрайнего болота. Оглянулся Вовка назад – тоже болото. Бескрайнее, бесконечное, и куда идти – неизвестно. Под июльским солнцем болото нагревалось, оживало все больше, и через полчаса уже не облако, а туча слепящего гнуса зароилась над Вовкой. Как ни старался он укрыться, все равно доставали кровососы его свежее городское тело.
- Ну, морда, - шептал он распухшими губами, - на кой черт поперся? Сидел бы в мастерской… - И шлепал себя по шее и лицу, размазывая собственную кровь. Вскоре мошка забралась и дальше. Что лицо или, там, шея?! – подмышки кусать стали, живот и ниже. Кровососы лезли ото всюду: сбоку, снизу, сверху, а рук у Вовки только две, пусть и очень сильные. И одежда обычная: легкая спортивная куртка и штаны. Хорошо сапоги брат одолжил.
- Брат, братишка, – ругался Вовка, все более походивший на якута, - что же ты не предупредил-то?! Ух, да сколько же вас?!… Да на черта мне… Уу-у! Аа! Ой ты!..
Если бы глянуть в это время на кочку с Вовкой с высоты птичьего полета, то можно было видеть, как быстро перемещается на маленьком болотном пятачке наш герой. Он то бегал кругами, резко меняя направление, то вращался волчком, то катался медведем, подвывая и подминая под себя дерзких кровососов, упоминая при этом и Петьку-«мстителя», и его маму.
- За что же мне наказание-то такое? – вспыхивало в мозгу. – Перед кем я так провинился? Донченко? А что Донченко? Брал я у него … краски.
- Брал ли? – вдруг кто-то толкнул в сердце, - не брал, а украл. Помнишь? Два года назад? Помнишь?
- Ах да, было, было. Отдам, все отдам.
- И мать свою забыл. Не писал, не помогал На сестру все да на брата надеялся. Помнишь?
- Да, да, было. Домой привезу. У меня жить будет. Господи, только спаси и сохрани!
- У жены и детей попросишь прощения и вернешься к ним.
- Вернусь, Господи, попрошу, только спаси, только сохрани!
«Мститель» объявился внезапно, когда Вовка, совсем потеряв рассудок от воздушных атак, скукожился и невнятно мычал, глядя сквозь щелки и не видя ничего.
- Володя, пошли, - раздалось, как с небес, с соседней кочки. – Давай, пошли.
И Володька пошел, держась за крепкий тынзян. Он шел и боялся, что тынзян порвется и Петя снова исчезнет среди бескрайнего болота. Для верности он обвязал себя арканом вокруг пояса и покорно тащился позади, уже не обращая внимания на мошку. Так они дошли до леса, сели отдохнуть на поваленное дерево.
- Вон хорошая перекладина, - показывал Петя на склоненное почти горизонтально дерево. Посмотрел Вовка на «перекладину» и ничего не сказал. Только отвернулся и, сломив сухой стебелек, стал ковырять им в зубах.
- Пока ты на кочке лежал, я оленей нашел, - продолжал он, - собрал их. Одна важенка далеко ушла. И ее тоже нашел. Она все время уходит от стада. Олененка ищет. У нее олененок пропал недавно. Может, волки, не знаю. А мне нравится здесь. Тихо. Хорошо, Я всегда здесь отдыхаю. Ну, пойдем?
И они пошли: рядом и не спеша. Пока шли, поведал Петя о своей лесной жизни. О том, что лес и тундра – это его дом. О том, что своим тынзяном переловил он сотни маленьких оленей, чтобы пометить ушки острым, как бритва, ненецким ножом. Говорил, как лечить «копытку», болячку такую оленью, как собрать и разобрать чум, как переночевать зимой в тундре без чума, как ловить куропаток руками, как добыть огонь, не имея спичек. Много еще чего рассказал Петя Вовке, пока шли обратной дорогой. А возле чума показал на нарты, лежащие кверху полозьями:
- Это я делаю. Скоро закончу. Ты через них не мог перейти утром.
Влад Владыч Шумилов прожил у ненцев еще четыре дня. Сделал десяток набросков, пару эскизов маслом и при первой же возможности отплыл с Борисом в сторону северного поселка.
Говорят, что картины у него действительно стали лучше. Даже Донченко, этот законченный авангардист, нет-нет, да и заскакивает к Шумилову в мастерскую посмотреть на его северные пейзажи.
Вот так.

* Вкус ягоды ямальской-3 *

 

.

.

 

."Вкус ягоды ямальской" - 5

* * *


Не сложилась судьба
У меня и тебя,
На дворе бесприютная осень,
И при встрече вдвоем –
Мы глаза отведем,
Ничего друг у друга не спросим.

А ведь были деньки,
Наших встреч огоньки,
И капели нам пели так звонко,
Но давно я с другой,
Много лет ты с другим,
Счастье наше осталось в сторонке.

В стороне, в стороне,
В той далекой весне,
В светлой зелени яркого мая,
Не целуй, я прошу,
Счастье нам не вернуть,
И без счастья как жить, я не знаю.

* "Вкус ягоды ямальской" - 5 *

.

* * *

Какая нежность и печаль
В очах таинственного цвета,
И на плечах темнела шаль,
Хотя вовсю пылало лето.

И в летний вечер робкий свет
Она свечою осветила…
Ей было очень мало лет
И в то же время – много было.

Слились бокалы в тишине,
И замерцали тени зыбко,
И отражение в вине –
Ее печальная улыбка.

На украинском языке
Она тихонечко запела…
Гремели громы вдалеке,
Свеча горела и горела.

* "Вкус ягоды ямальской" - 5 *


* * *

Подари мне крестик, мама,
Тот, что в детстве не носил,
Жить без Бога и без Храма
Нету сил.

Подари мне крестик, мама,
И на шею повяжи,
Он спасет нас от обмана,
Ото лжи.

Подари мне крестик, мама,
Он – святой,
Он теперь не просто медный –
Золотой!

А когда удачу мимо
Пронесет,
Поцелую крестик мамин –
Он спасет.

* "Вкус ягоды ямальской" - 5 *

.

* * *

Молчит телефонная трубка,
Уходят друзья понемногу,
Ах, свет мой, моя незабудка,
И мне собираться в дорогу.

А что я оставил на свете?
Не нажил, не строил, безвестен,
И лишь сиротинушка-ветер
Все кружит забытую песню.

И, если вдруг ветер коснется
Ресничек твоих бархатистых,
Послышится в нем и споется
Та песня, легка и игриста,

Ты знай, что с тобою я рядом,
Вдохни меня с ветром и с песней.
Всколышутся локоны-пряди,
И мига не будет чудесней.

Ах, свет мой, моя незабудка,
Ах, милые, сладки губы….
…………………………………..
Молчит телефонная трубка,
Трубят уж походные трубы.

* "Вкус ягоды ямальской" - 5 *

.

* * *

Шла она, прикрыв лицо рукою,
Ветер встречный резок и жесток,
И клубился пар по-над рекою,
И слегка побаливал висок.

А мороз трещал, ворчал и вился,
Не щадя печальные глаза,
И супруг за чай остывший злился,
И вертелась дочка-егоза.

И неся с собою все заботы,
Шла она сквозь годы и ветра
На свою «любимую» работу,
Жизнью «заведенная» с утра.

Сердце неожиданно заныло,
Но дошла, и сумочку – на стол,
Не случайно в сумочке хранила
С тушью и помадой валидол.

А потом пред зеркалом стояла,
Подводя ресничек веерки,
И изящно локон поправляла
Женственным движением руки.

Пусть морозец злости не уменьшил,
Пусть и ветер вьется у окна,
Все равно красивейшей из женщин
Для меня останется она.

* "Вкус ягоды ямальской" - 5 *

.

* * *


По бездорожью шел «КАМАЗ»,

Ревел мотор, дымились шины,
И он, конечно бы, завяз
Без помощи другой машины.
Прицеплен крюк, натянут трос,
Взревели мощно два мотора,
И снова грузовик повез
Свой груз в полярные просторы.

Вот так и я: в болоте бы завяз
Без этих синих, сердцу милых глаз.

* "Вкус ягоды ямальской" - 5 *

.

* * *


Как по крыше, как по крыше

Застучал повеса-ветер…
Слушал я тебя – не слыша,
И смотрел, да не заметил.

Не заметил глаз небесных,
Не услышал голос нежный,
Знать меня водили бесы
По российскому безбрежью.

Сколько, сколько невозвратных
Лет ушло в скольженье зыбком!
И поет мне об утратах
Вновь рыдающая скрипка.

И поет все выше, выше,
Голос скрипки чист и светел,
Ты прости, что не услышал,
Ты прости, что не заметил.

* "Вкус ягоды ямальской" - 5 *

.

* * *


Туман. Ни месяца, ни звезд,

Ни солнца лучик не проглянет,
Лишь вдалеке уныло дрозд
Неторопливо песню тянет.

И с тихих веточке берез
На землю, где трава сырая,
Скатились бисеринки слез,
Тоску с собою забирая.

* "Вкус ягоды ямальской" - 5 *

.

* * *


На земном, на этом круглом шаре,

Где цветам – война наперекос,
Вспыхнул удивительно и жарко
Цвет твоих пленительных волос.

Предо мною женщина жар-птица,
А пред ней – весь мир, и даль светла!
Только мне не стоит суетиться,
Жизнь моя, увы, почти прошла.

И над всем, что очень и не очень
Я любил, берег и не берег,
Закружит таинственною ночью
Белой хризантемы лепесток.

* "Вкус ягоды ямальской" - 5 *

.

* * *


О, сколько, сколько мне осталось

Встречать таинственный рассвет,
Быть может, вечность, может – малость?
Никто мне не ответит, нет.
Несет река свое теченье
За годом год, за веком век,
Земли холодное вращение
Не замечает человек.
Не замечает?
Солнцу рада,
Росточкам, может, в три вершка!
И чистым-чистым детским взглядом
Девчушка смотрит в облака.

* "Вкус ягоды ямальской" - 5 *

Наверх

."Вкус ягоды ямальской" - 6

Серебряный берег

Серега сказал: «Под завязку
Мне эти гнилые места.
Кто ляпнул, что Север как сказка?
И рубль длинней, чем верста?»

Застыли мохнатые ели,
Стоят ни туда – ни сюда.
Серега сказал, что уедет,
И как, говорит, навсегда.

Холодный перрон и слова о любви,
Пустые вагоны и грусть,
Не надо, Серега, меня не зови,
Я здесь навсегда остаюсь.

А ты уезжаешь? Ну что ж, уезжай,
Удачи тебе, милый друг.
Пусть снится тебе мой серебряный край,
Согретый теплом наших рук.

А я проживу без «америк»,
Мне веру дает и покой,
Мой Север, серебряный берег,
Склоненная ель над рекой.

* Вкус ягоды ямальской-6 *

.

.

Северные дворики
Песня

Не говорите мне о черноморском рае,
О ласково играющей волне,
Там очень хорошо, но, почему - не знаю,
Суровый Север стал дороже мне.
Суровый Север стал дороже мне и ближе,
Любовь моя, печаль и боль моя,
Пусть кто-то бредит там Москвою иль Парижем,
А здесь мои любимые друзья.

Горят над нами звезды-огоньки,
Течет река, бегут мои года,
Но северные дворики, мои родные дворики,
От вас мне не уехать никуда.
Ведь здесь мои друзья в балках и «унимошках»,
Галдят они на разных языках,
Что спеет на болоте ягода-морошка,
Пора ходить в болотных сапогах.
Пусть солнечный Париж в тепле и не завьюжен,
И пусть Арбат играет на трубе,
Но знай же, город мой, чем холоднее стужа,
Тем крепче прирастаю я к тебе.

* Вкус ягоды ямальской-6 *

.

Княженика
Песня

А в лесу трава густая,
Вьется тропочка лесная
На полянку, на опушку,
Где та ягода живет.
Не надеюсь, не гадаю,
Но с тобой, моя родная,
Нам набрать хотя бы кружку
Про запас на целый год.

Княженика-княженика,
Дочка солнечного блика,
Ароматная малинка
Робко прячется в траву.
Эту ягоду люблю я,
Губы сладкие целую.
Если дочка народится
Княженикой назову.

На полянке, на опушке
Не набрали мы и кружки,
Целовались под березкой,
Под рябинкой и сосной.
Поцелуи сладко тают,
Но о них никто не знает,
И известно лишь об этом
Только ягоде одной.

* Вкус ягоды ямальской-6 *

.

* * *

Снова в Приполярье ветер воет.
Только я немного об ином:
Встретились случайно эти двое
На огромном шаре на земном.

И в уютной маленькой квартирке
Свет не гас до самого утра,
И любви чуть больше стало в мире,
И утихли лютые ветра.

Лишь для них одна Луна сияла
Сквозь полузакрытое окно,
Для двоих и музыка играла,
Да и сердце - на двоих одно!

Трепетали ласковые тени,
И качался желтый абажур,
И, тихонько затворяя двери,
Улыбался озорник Амур.

* Вкус ягоды ямальской-6 *

.

Фонарики
Песня

Холодным вечером, зимою вьюжною
Зачем, зачем ты ждешь меня?
Я северяночка уже замужняя,
Побойся грешного огня.

На веточке фонарики. К вам тропка нелегка.
Рябиновая ягода и сладка и горька.

Но я иду к тебе тропинкой узкою,
К рябине нашей у реки,
Сверкают яркие, мерцают тусклые
Моих сомнений огоньки.

От нежных рук твоих растаю льдиночкой,
Пусть осуждают, говорят,
На нашей северной, да на рябиночке,
Горят фонарики, горят.

* Вкус ягоды ямальской-6 *

.

Ах, зимушка-зима
Песня

Ах, зимушка-зима такая лютая,
А на земле акации в цвету,
Я дочку в шаль твою закутаю
И в детский садик снова поведу.

А я нисколечко себя не мучаю,
Давно покинув теплые края,
Ведь я на Севере по воле случая,
И этот случай – доченька моя.

Прости меня, что здесь не греет солнышко,
И что кругом безбрежные снега,
Здесь никогда не запоет соловушка,
Не позовет в душистые луга.

Пришло письмо из края тополиного,
Знакомый почерк доченьки моей,
И слезы катятся, и ночи длинные,
И сколько будет одиноких дней.

Смотрю и нежно глажу фотографию,
И узнаю знакомые черты,
Как далеко ты, внученька Катюшенька,
Когда же вместе будем я и ты?

А я нисколечко себя не мучаю,
Давно покинув теплые края,
Ведь я на Севере по воле случая,
И этот случай – доченька моя.

* Вкус ягоды ямальской-6 *

наверх

."Вкус ягоды ямальской" - 7

 

Помощник

Мы довольные собою,
Мы наклеили обои.
А я маме помогала:
Я ведёрко подавала.
А братишка мой Андрейка
Тоже мамочке помог:
Он обои как наклейки
Оторвал, где только смог.
Пожурю его слегка.
Он ведь маленький пока.

* Вкус ягоды ямальской-7 *

наверх

Кто есть кто

Деда с лопатой идёт в огород,
Папа по «телику» новости ждёт.

Деда зимою на лыжи и – в лес!
Папа отгадывал поле чудес.

Деда на зайца поставил капкан,
Папа с газетой прилёг на диван.

Деда с рыбалки с уловом идёт,
Папа с икрой бутерброды жуёт.

Деда готовит к походу рюкзак,
Папа - за руль и с друзьями в «кабак»!

Деда под сеткой подачу берёт!!
Папа из горлышка «Клинское» пьёт.

Деда оторванный плинтус прибил.
Папа семнадцатый раз закурил.

Деда толкает гантель от плеча!!!
Папа лежит, поджидает врача.

Доктор сказал: «Я не понял? Нет!? Нет!?
Кто из вас папа, а кто из вас дед??!!»

* Вкус ягоды ямальской-7 *

наверх

 

В ванне

Мыло было, мыло плыло,
Мыло плавало в воде,
Но ладошками Андрюшка
Не найдёт его нигде.

Лишь дотронется ладошкой,
Лишь возьмёт, а мыло вдруг
Прыг! - и ловко, словно кошка,
Убегает из-под рук.

Вьётся мыло вкруг Андрейки
Под коленкой, за спиной
- Ты поймать меня сумей-ка,
Не угонишься за мной!

Он его рукой и кружкой,
Он и раз! И два! И три!
И смеются над Андрюшкой
Расписные пузыри.

* Вкус ягоды ямальской-7 *

наверх

 

Звездочёт

Смотрят в небо мальчики,
Загибают пальчики:
- Раз, два, три, четыре, пять, ...
В небе звёзд – не сосчитать!

Вдруг Андрей, стоявший с краю,
Заявил: а я пойду,
Завтра все пересчитаю,
Даже дальнюю звезду,

Что краснеет за забором …
А ему ребята хором:
- Ты смешнее всех на свете!
Это курит дядя Петя!

* Вкус ягоды ямальской-7 *

наверх

 

Гайка

Есть в кармане у Андрейки
Гайка и одна копейка,
Но совсем не для игры:
Для особенной поры.
Вот выходит он из ванны,
Мама:
-Так сынок, молчок!
Сядь, покушай каши манной,
То худющий, как сверчок.
Он на манную на кашу
И смотреть уже не рад,
Он отдал бы кашу Паше,
Сам бы кушал виноград.
Это масло …! эти пенки …!
Все про эту кашу врут!
Руки трутся об коленки,
Руки ложку не берут.
По спине ползут мурашки,
По рукам, ногам – озноб,
Лишь котёнок хитрый Пашка
Утирает лапкой лоб.
За окном – мальчишек стайка,
Жизнь другая, мир другой.
Наш герой нащупал гайку
И дрожащею рукой
Из кармана вынимает,
Пашке пальчиком грозя,
И в тарелку опускает.
Плюх! – и кашу есть нельзя.
- Мама! – с кухни прозвучало,
Есть не буду кашу! Нет!
Долго мама изучала
Металлический предмет.
И сказала:
- Вместо каши
Выпей с булочкой компот.

Подмигнул Андрюшка Паше.
Улыбнулся хитрый кот.

* Вкус ягоды ямальской-7 *

наверх

Звёздочка

В небе звёздочка сияла.
Катя ручку подняла
И Андрюшке так сказала:
- До чего ж она мала!
Видишь, звёздочка одна –
Потерялася она.
Ей, наверное, обидно,
Что своих сестёр не видно?
Как же нам, Андрюшка, быть?
Может, в гости пригласить?
Ей ведь холодно одной…
«Эй, спускайся к нам домой!»
И звезда затрепетала,
Закружилась и упала
Прямо в Катину ладонь,
Как живой, слегка горячий
Светом брызжущий огонь.
Тут все дети со двора
Закричали ей «ура!»
К Кате с братом подбежали
И ладошки подставляли,
Чтобы звёздочка немножко
Грела каждую ладошку.

* Вкус ягоды ямальской-7 *

наверх

Гости

К нам приехали, однако,
С тётей Зиной дядя Яков.
Дядя Яша –гордость наша,
Дядя Яша - мамин брат.
Он какой-то там директор
По бензину, говорят.

У него большой живот,
Чёрный джип и белый кот.

Хмурит брови дядя важно,
С расстановкой говорит,
У него на пальце каждом
Перстень золотом горит.

Дядя, перстнями сверкая,
Папу спрашивает так:
-Что с зарплатой? И какая?
И вообще, живёте как?

И повис вопрос, как гиря,
От вопроса – никуда.
Папа:
-Тыщи три-четыре.
-Баксов?
-Нет.
-Рублей?
-Ну да.

-Да?! И как же вы живёте
Ценам рыночным назло?
Если скоро не помрёте,
То, считайте, повезло.

Дядя громко рассмеялся,
Хохотал что было сил,
Вытер пот и отдышался:
-Извините, пошутил.

Неуютно стало в зале.
Эта «шутка»… этот тон …
На столе цветы завяли
И скукожился лимон.

Громко кран на кухне капал,
За окном горел закат,
И смотрел в окошко папа,
Словно в чём-то виноват.

В нашей школе он учитель,
Папа физику ведёт.
Вы уж папу извините,
Да и дядю… Пусть живет.

* Вкус ягоды ямальской-7 *

 

 

наверх

 

 

Все тексты в нашей библиотеке предназначены только для личного использования.
Любое коммерческое использование текстов категорически запрещается.
Все права защищены. 2005-2009
Контактная информация