Наталия МЕДВЕДЕВА

Наталия Валерьевна Медведева.. Альманах "Вкус ягоды ямальской". Губкинский. ЯНАО / Губкинская ЦБСМедведева Наталия Валерьевна родилась и росла в г. Свердловске. В Губкинском с 1988 года. Работает в детской школе искусств преподавателем по классу фортепиано, сочиняет музыку.

Наталия Валерьевна обладает прекрасным голосом, является солисткой академического хора. Ее выступления в городских концертах являются ярким украшением события.

Талантливый человек, наделенный природой чутким слухом, Наталия Валерьевна с таким же успехом владеет словом, пишет стихи и прозу.

Наталия Медведева - наш постоянный автор. Публикуется в каждом сборнике, начиная с третьего выпуска. Желаем ей дальнейших творческих успехов и благодарных читателей.

 

 

* "Вкус ягоды ямальской" - 3* | *"Вкус ягоды ямальской" - 4* | *"Вкус ягоды ямальской" - 5* | *"Вкус ягоды ямальской" - 6* | *"Вкус ягоды ямальской" - 7* | ВСЕ

Вечер романса с Натальей Медведевой

Профессионалы высоко оценивают ее вокальные данные. Директор Губкинской детской школы искусств, где Наталья Медведева работает 18 лет. Таисия Агаркова не сдерживает эмоций после сольного концерта своей коллеги: "Великолепный голос! Великолепная певица!"

О, эти сладостные минуты преображения, которые дарит людям искусство! Когда голосу солиста легко подвластны две-три октавы и на крыльях таланта поднимается ввысь его душа, тогда вслед за ис-полнителем устремляется и восторженный зритель и кажется, что не прервется наслаждение и музыкой, и голосом, и образом этой женщины на сцене, чувственно призывающей: "Не уходи, побудь со мною".

Чайковский, Глинка, Рубинштейн, Шуберт, Шуман сумели так волнующе и доступно сказать о любви, что, прожив века, их романсы остаются современными. В романсах, которые поет Наталья Медведева, зритель слышит все переливы человеческих чувств: восхищение объектом любви, сомнения и боль неразделенности, страсть и безмятежное ожида-ние. Безусловно, мастерское исполнение говорит не только об ее умении филигранно работать над своим голосом, но и о глубине личного эмоционального опыта певицы. Приподнимем же, что называется, занавес за краешек и познакомимся с певицей поближе.

Наталья Валерьевна считает себя счастливым человеком. Отец ее из той славной когорты, которую называли и называют рабочей ин-теллигенцией: отстояв смену в горячем заводском цеху, такие люди живут не только бытом - увлеченно занимаются спортом, реализуют себя в искусстве. Валерий Николаевич играл в оркестре народных инструментов, выходил в составе заводской команды на хоккейный корт и футбольное поле, был и остается любителем игры в шашки и шахматы, вдумчиво интересуется экономикой. От него Наталья унаследовала гены музыкальности, он следил за успехами дочери в музыкальной школе. Мама, Екатерина Александровна, всегда была в курсе ее школьной жизни и создавала, говоря современным языком, мотивацию к отличной учебе. Выбирая в юности профессию, Наташа не побоялась большого конкурса на фортепианном отделении (6 человек на место) в музыкальном училище. Родители так мудро сопровождали ее в начале жизни, что талантливая девочка выросла в ответственного и уверенного в своих способностях человека.

"Детям необходимо задавать ориентиры в жизни, - убеждена Наталья Валерьевна, - не каждый ребенок легко обучаем и способен к отличной учебе, но в каждом есть задатки одаренности и ценных качеств, и важно, чтобы родители заметили их и развивали. Я в этом плане довольна своими детьми. Дочь Наташа сейчас учится в Тюменском университете нефти и газа, получила музыкальное образование, окончив курс фортепиано у лучшего преподавателя нашей школы Елены Васильевны Кондауровой. В пятнадцатилетнем сыне Илье вижу будущего мастера - зо-лотые руки, ему уже сейчас по силам починить несложную бытовую технику, выполнить в доме мужскую работу. Он тоже окончил музыкаль-ную школу, отделение духовых инструментов, играет в оркестре на тромбоне".

Открыто отвечая на личные вопросы, моя собеседница продолжает перечислять составляющие счастья зрелого человека: работа - туда ей хочется идти каждый день; коллеги - в сотворчестве с ними чувствует себя командным игроком; природа, Творец, судьба - одарили ее редким голосом, и она не зарыла музыкальный талант в землю, щедро делилась и делится им с учениками, со зрителями. Четыре альманаха назад, четыре года назад - так называет Наталья Валерьевна исходную временную точку своего нового творчества - литературного. Вероятно, эта грань таланта открылась как закономерное следствие нелегкого периода переосмысления жизни, обретения новой себя - как женщины, как личности. Первый поэтический опыт оказался удачным, а в четырех последующих изданиях художественного альманаха "Вкус ягоды ямальской" лирика и проза Натальи Медведевой заняли достойное место. Круг ее общения стал шире, в него вошли яркие люди, авторы, члены литературной организации "Губкинский родник", читатели.

Но вернемся к недавнему сольному концерту Натальи Валерьевны. Безусловно, романс - камерный песенный жанр, и концерт проходил в маленьком зале, к сожалению, лишенном акустических возможностей, которые усилили бы впечатление. Зрителей было до обидного немного. Но еще не вечер в творчестве одаренной певицы. И можно помечтать, что на большой сцене нового Дворца культуры и спорта "Нефтяник", который возводит для горожан НК "Роснефть", займет постоянное место большой концертный рояль. И будет новый вечер романса - его подарят губкинцам Наталья Медведева с "командой, без которой ей не спеть": концертмейстерами Л. Хрушковой, Л. Гладий и Г. Проценко, Т. Зейтунян и С. Свириденко, скрипачами О. Слепушкиной и Г. Садыковой. И несколько сотен признательных зрителей будут рукоплескать своим замечательным артистам.

Прокофьева Н.

//Нефтяник Приполярья.-2008.-23 мая(№21).-С.11.

* "Вкус ягоды ямальской" - 2* | * "Вкус ягоды ямальской" - 3* | *"Вкус ягоды ямальской" - 4* | *"Вкус ягоды ямальской" - 5* | *"Вкус ягоды ямальской" - 6* | *"Вкус ягоды ямальской" - 7*

П Р О З А

 

"Вкус ягоды ямальской" - 3

Зимние эскизы

Люблю, когда большие хлопья,
Как птицы белые кружат,
Сесть на скамейке в тихом парке
И молча наблюдать:

Круженье снега, свет фонарный,
Спешащий чей- то силуэт,
Искристый снег, порыв случайный…
И вспомнить тех, кого уж рядом нет.

* "Вкус ягоды ямальской" - 3 *

 

* * *

Я слышу тишину бульвара,
И вкусный, белый хруст шагов,
Иду по улице, мечтая,
О том, что есть она, любовь!

Пушистый снег, на сердце радость,
По коже - зябкости озноб,
Я счастлива, люблю. О сладость! -
Жить в ожиданье светлых снов!

* "Вкус ягоды ямальской" - 3 *

 

* * *

Я тебя околдую
Сладкозвучьем речей,
Заманю, украду,
Ведь пока ты ничей.

Я медвяные росы
Расстелю ковром,
Я осыплю тебя
Звездопадным дождем.

Я тебя околдую
Объятием рук,
И скорее умру,
Чем лишусь твоих губ.

Сладким ядом любви
Я тебя опою,
Ты не сможешь уйти,
Если я не уйду.

Я тебя околдую,
Сердце в плен заберу.
И всю душу мою
Я с твоею солью.

* "Вкус ягоды ямальской" - 3 *

 

* * *

Когда уходят близкие друзья,
Туда, откуда нет возврата,
Мы постигаем бренность бытия:
Проходит жизнь за датой дата.

Мы понимаем мелочность обид,
И перебранок, недомолвок, споров.
А в сердце боль несказанно горит,
И слезы скорби нам туманят взоры.

Невысказанных слов струится череда.
И воспаленный мозг не хочет верить.
И ясный свет померк: пришла беда -
Всю глубину потерь мне не измерить.

Сама с собой веду я разговор,
Но оправданья слишком хрупки.
И облегченья нет, суровый приговор,
Душа сама себе выносит за проступки.

* "Вкус ягоды ямальской" - 3 *

 

"Вкус ягоды ямальской" - 4

* * *
Капли дождя на оконном стекле,

Тяжесть на сердце, боль на душе.
Грустная мудрость в усталых глазах.
Жизнь протекла в бесконечных делах.

* "Вкус ягоды ямальской" - 4 *

 

* * *
Усталость тяжестью легла на плечи,

Как надоели мне пустые встречи,
И пафосом наполненные речи…
Весь мир двуличьем полон и обманом,
И, правда жизни, скрыта за туманом.

* "Вкус ягоды ямальской" - 4 *

 

Моя печаль

Я открыла дверь -
На пороге ночь,
Пусть моя печаль
Убегает прочь.

Сумрак синевой
Взгляд заворожил,
Для любви меня
Снова возродил.

До земли склонясь
Травы пали ниц.
Душу обновят
Всполохи зарниц.

Нежной полосой
Догорит заря,
Верю я теперь,
Что живу не зря.

Я закрыла дверь -
За порогом ночь.
И моя печаль
Убежала прочь.

* "Вкус ягоды ямальской" - 4 *

 

Вкус счастья

Вечер ласков и тих,
Нежно дышит ночною прохладой.
И рождается стих,
Ничего больше в жизни не надо.

Только видеть бы мне:
Всю пастельную свежесть рассветов,
На морозном стекле
Серебро запоздалых приветов.

Ярких звезд хоровод,
Облака, словно взбитые сливки,
Голубой небосвод,
А на нем – ярких радуг обрывки.

И услышать бы мне:
Перекличку пернатых весною,
И журчанье ручья,
Что течет рядом с тропкой лесною.

Ветра свист в камышах,
Тишину предрассветного леса.
Ощутить на губах-
Горечь вкуса полынного лета.

И вкусить аромат
Свежескошенных трав на лужайке,
Растворить свое «я»
В набежавшем, нахлынувшем счастье…

Вечер ласков и тих
Нежно дышит ночною прохладой.
И родился мой стих,
Как же мало от жизни мне надо.

* "Вкус ягоды ямальской" - 4 *

 

Шутка

Луны печальное лицо
Тоскливо смотрит сквозь окно.
Я молча руки протяну,
Луну печальную возьму,
Сотру космическую пыль,
Сложу про то свою я быль.

* "Вкус ягоды ямальской" - 4 *

 

Отзвук сентября

Распахну окошко,
Зорьку в дом впущу.
Загляжусь на небо,
Сяду, погрущу.

Зорька золотая,
Отзвук сентября,
Медленно сгорает,
Радость мне даря.

На реке дорожка,
Золотом блестит,
За собою манит,
Счастье мне сулит.

Золотистый месяц
Над землей повис,
Золотые звезды
Нежно смотрят вниз.

Золотые сказки
Навевает ночь.
Спи же мой сыночек,
Спи, малышка-дочь.

* "Вкус ягоды ямальской" - 4 *

 

Судьба-судьбина

Решено и сложено
Все судьбой-судьбиною.
Милый мой в другом краю
И с другою милою.
Год за годом кружится,
И не счесть потерь.
Милый мой, где же ты?
Где же ты теперь?

А была я гордая,
Смелая, красивая.
И любовь твою тогда
Мимо пропустила я.
Если б можно время
Повернуть назад,
И тебя, мой милый,
Вновь мне увидать.

Решено и сложено
Все судьбой-судьбиною.
Есть семья и дети есть.
Муж зовет любимою.
Но иногда украдкою
Я вздохну опять.
Мне б любовь, ту любовь
Снова повстречать.

* "Вкус ягоды ямальской" - 4 *

 


ДЕТЯМ

Очень трудная детская жизнь

Да поймите же, друзья,
Очень занят я всегда.
Очень много всяких, разных,
Дел найдется у меня.
Каждый день хожу я в школу,
Делаю уроки сам.
А потом учу я гаммы
За рояле м по часам.

Каждый день хожу я сам
В магазин-универсам,
А потом посуду мою,
Подметаю тоже сам.
Надоела мне, друзья,
Эта жизнь серьезная,
Хочется хоть иногда
Делать, что желаю я.

Нужно много мне успеть,
Под кроватью посидеть,
В замороженном окошке
Пальцем дырку протереть.
И с котенком поиграть,
И орешки пощелкать,
Просто музыку послушать,
И спокойно почитать.

Самолетики пускать,
И резвиться, и скакать,
А потом по телефону
Мне с друзьями поболтать.
Мама, мамочка моя,
Ну пойми же ты меня,
Хочется хоть иногда
Делать, что желаю я.

* "Вкус ягоды ямальской" - 4 *

"Вкус ягоды ямальской" - 5

 

.Мой город

Хорошо или плохо, что человек наделен памятью? Наверное, все же хорошо! К тому же, память наша имеет интересное свойство – тяжелые плохие события нашей жизни со временем сглаживаются, а хорошие приобретают особую окраску, подобные редкому коллекционному вину, которое с годами становится все более дорогим и ценным.
Мои воспоминания… Вы подобны листкам календаря. Некоторым из вас много лет назад не придавалось особого значения и лишь теперь вы стали такими значимыми и яркими. Мой Город, тебе скоро двадцать лет. Ты полон сил, энергии, желаний. Я помню свою первую встречу с Тобой и то, что ей предшествовало. Перед моим внутренним взором ожили события тех далеких-недавних дней. Романтичные свидания под луной, предложение выйти замуж, вызов на Север, пропуск, оформляемый в течение месяца. ЗП – зона пропусков, об этом хорошо помнят те, кто были здесь одними из первых. Эти буквы стояли штампом в паспорте и давали право жить здесь. Первые помнят и о том, как поезда простаивали бесконечные часы на перегонах, пропуская встречные составы, ведь другой дороги просто не было. Обрушившиеся на меня хлопоты по оформлению, сама дорога в страшной жаре и сутолоке - все ощущалось как неприятный дискомфорт. Куда и зачем я еду?.. Обьяснялось все до банального просто – Любовь!
Он должен был меня встречать, я знала. И он встретил, на КРАЗе, ярко оранжевом, громадном. Я чуть не упала прямо там на перроне. Горожаночка, свердловчаночка – такие машины видела разве что на картинках. А тут такси-КРАЗ, Бог ты мой! Было раннее-раннее утро 29 июля 1988 года. … Так состоялась наша первая встреча с тобой, Мой Город, ты помнишь?
Позже с жадным любопытством я рассматривала мелькающие за окном пейзажи, размышляя над тем, куда занесла меня судьба. Моим новым домом стал на три года вагончик в «Простоквашино», как любовно называли жители вагон-городок 5-й автобазы.
То лето оставило одно из самых приятных воспоминаний в моей жизни. Романтика, напоенная любовью, знойное солнце, восхитительный песок дикого пляжа и ледяные воды Пяку-Пура. Был медовый месяц счастья.
Помню, как я впервые попробовала морошку. Смех сквозь слезы. Едем мы как-то с мужем на КРАЗе. Вдоль обочины на болоте я увидела какие-то желтые пятнышки, как оказалось, это была ягода-морошка. Я, естественно, захотела попробовать. “Останови машину, пойду, наберу морошки”, - заявила мужу. С великим сомнением глядя на меня, муж ответил, что там мошка. “Подумаешь, съест что ли?” О, если бы я знала! На болото я пошлепала в чем была: в легком безрукавном платьице и босоножках. Морошку я попробовала – две ягодки, но, когда туча взвившейся мошки облепила меня со всех сторон, пришлось мчаться назад, не разбирая дороги с закрытыми глазами. Итогом стали мои слезы, которые я проливала, смотря в зеркало на заплывший глаз. Позже я оценила лесные богатства этого края, но уже в соответствующей экипировке. Мы ведрами собирали чернику, голубику, бруснику и клюкву. Корзинами собирали белые грибы, грузди, маслята, красноголовики, моховики и кедровые шишки.
После жаркого лета пришла лютая зима. Это теперь не всякая зима на северную похожа, а раньше - морозы за минус пятьдесят. Помню, вышла воздухом подышать в минус пятьдесят четыре, дыхание перехватило, слезы градом, пришлось забежать обратно в дом, еле отдышалась.
А вот забавное воспоминание… “Гляди, дорогой, какие странные голуби, какие у них ножки мохнатые”. В ответ смеющийся взгляд и серьезный ответ: “Что ты, лапонька, это куропатки”. “Куропатки?! Но они же в лесу живут!” По улицам нашего поселка летали стайками куропатки, словно голуби в большом городе. А то просто прохаживались по снегу вдоль тропинок и дорог деловитой походкой, разглядывая нас своими черными бусинками глаз. Птицы нас не боялись, они воспринимали нас как часть природы. От этого воспоминания на душе становится тепло.
Кто забудет увиденное в первый раз северное сияние? Оно было белесое, слегка заленоватое - первое увиденное мною северное сияние. Казалось, в центре звездного неба распустила свои огромные крылья диковинная бабочка, обрамленная мягко извивающейся муаровой лентой. Сияние нежно перетекало и мерцало, будто бабочка парила в межзвездном пространстве.
Красота тесно переплеталась с прозой жизни. Помню хорошо магазины тех первых лет. Все покупали ящиками, коробками и упаковками болгарскую и венгерскую консервацию. В тех же магазинах никого не удивляли и мохнатые посетители. В магазины любили заходить собаки, когда с хозяевами, когда и без них. Псы довольно внушительных размеров, повышенной лохматости, с лениво-томным взглядом и чувством собственного достоинства. А когда случалось какому-нибудь псу стянуть из-под прилавка сосиску, колбасу или курицу, суровые продавцы его тут же с позором и выдворяли. Не воруй! А на песьей морде - смущение и раскаяние, дескать, не удержался от соблазна, простите, люди добрые.
Помню, в 1988 году легковых машин фактически не было, одна или две от силы. Зато грузовых, каких хочешь: и тебе самосвалы, и трубовозы, КРАЗы, КАМАЗы - одним словом, царство грузовой техники. Я в начале шарахалась от каждой машины, от их огромных колес, а потом ничего, привыкла. И от центра до своего «Простоквашино» частенько добиралась на попутках.
Воспоминания за воспоминанием, обо всем и не напишешь. Одни забавные, другие грустные, третьи дорогие сердцу, как праздник, четвертые простые как будни. Но самые дорогие моему сердцу воспоминания связаны с моими детьми: дочерью и сыном. Как они появились на свет, их первые слова, первые неуверенные шаги, первый класс. Моя судьба и судьба моих детей тесно переплетена с судьбой нашего города. Губкинский – родина моих детей, они здесь растут и учатся. Мой Город – ты стал краше, уютнее, ты рос на моих глазах вместе с моими детьми. Мой Город, к тебе у меня материнские чувства, я люблю тебя и горжусь тобой.

* "Вкус ягоды ямальской" - 5 *

 

БЫВАЛИНКИ

История первая

Представьте, что вы очутились в чаще леса, где нет нахоженных троп, много бурелома, а заросли шиповника готовы содрать с вас одежду, когда вы продираетесь сквозь них. Сухие гривы чередуются с заболоченными низинами, которые можно преодолеть, прыгая или переползая с кочки на кочку. Болота, где травяной настил ходит под ногами как живой, где ноги начинает сразу засасывать, стоит остановиться на несколько минут, и приходится выдергивать сапоги с сочным чмоком, обязательно придерживая их руками, иначе уйдешь без сапог. Весьма романтично, не находите? Дополним картинку, возникшую перед вашим внутренним взором, комарами, которые впиваются в любую оголенную часть тела, и мошкой, норовящей залезть всюду: в уши, нос, глаза, рот, под одежду, после укуса которой на теле всплывает опухоль. А если, не дай бог, укусит в глаз, вместо него будет узенькая щелочка, а нестерпимый зуд просто замучает. Наверняка многие читающие эти строки предпочтут остаться дома, на привычном диване возле любимого телевизора.
В такой вот запредельной «романтике» Леха пер пехом не один час. Пот заливал глаза, хотелось пить, курить. Вначале он недоуменно посмеивался да чертыхался, но сейчас силы его оставили. Он рухнул на ближайшую кочку, вперив взгляд в крайнюю сосенку, стоявшую на поляне. Верхушка ее была расщеплена на три самостоятельных вершинки. «Вот елы-палы», - простонал Леха. Было от чего: он вышел к этой сосенке в пятый раз. Мысли ошалело метались в голове. Все, сил нет. Он, Леха, который в лесу знает все тропы как свои пять пальцев, заблудился. Кто узнает, засмеет.
Как на грех, погода окончательно испортилась. Посыпалась мелкая морось. Такая непогодь может продлиться и неделю без продыха. «Так, ладно, спокойно», - старался Леха привести мысли в порядок. Он скинул лямки короба с плеч, заполз под разлапистое дерево, привалился к стволу, закрыл глаза, чувствуя, как мелкой дрожью исходят ноги. Дыхание постепенно приходило в норму, захотелось курить. Полез в карман, нащупал сигареты, зажигалку. Закурил. Пальцы дрожали. Страшно хотелось пить. «Вот дурак, - пронеслась мысль, - рюкзак бросил, а в нем – вода, хлеб, сало». Рюкзак-то он бросил в панике, когда вышел к этой проклятой сосне в третий раз. Запаниковал и ломанул по тайге напролом, через кусты, словно обезумевший лось, в болотину провалился чуть не по пояс. Думал, хана. Удалось короб сбросить да выползти. Короб-то, небось, не бросил, в нем четыре ведра клюквы. Брал на продажу. Городские по осени наезжают, ягоду просят, ведро-то улетает рублей по четыреста только так. А то и на дороге можно торгануть, проезжающие расхватывают чуть не с руками.
Леха сплюнул, затянулся еще разок, пить захотелось сильнее. Он лег на спину, выставил лицо под дождик и открыл рот. Капли попадали на губы, в рот, на разгоряченное лицо. Стало полегче. Опять привалился к стволу. Задумался. От хорошей ли жизни он здесь? Казалось, еще недавно был у них довольно крепкий колхоз, Леха слыл первым человеком на селе: комбайнер ценился высоко, да и зарплата неплохая. Потом перестройка, будь она неладна, колхоз начал разваливаться, техника отчасти поломалась, отчасти была разворована. Народ как с ума сошел, тащили каждый, что мог. Леха едва устроился в кочегарку. Начал попивать, да и кто не начал? Мужики с утра глаза заливали, сколько народу от пьянки сгорело. Жена иззуделась вся: трое ребятишек, их одеть, обуть, накормить надо. Пока были малы, ладно, а в школу пошли – расходов столько. Ну и наладился Леха по осени в лес бегать, ягоды собирать, бруснику да клюкву, а то еще шишковать. Хорошо, работа позволяет. Сутки на работе, двое дома. Вот эти двое суток он по лесу и бегает.
В этот раз он, как обычно, прыг в свою лодчонку, «ветерок» завел. Мотор, правда, не шибкий, но – мотор. Сейчас все больше на «вихрях» гоняют. Этот «ветерок» ему еще от отца достался, крепкий мотор, да и смотрит за ним Леха хорошо, смазывает, чистит, запчасти меняет вовремя. Вот и служит ему «ветерок» верой и правдой. Одним словом, все шло как обычно. Лодчонку оставил, зашел по тропе на три километра, да от зарубки свернул на свое любимое место. Не гривой пошел, как обычно, а решил низиной взять. Вышел на болото, а там клюквы – пропасть. Леха впал в раж и давай клюкву комбайном черпать. Быстрехонько так четыре ведра напластал. Стал домой собираться и тут, как на грех, увидал медвежьи следы и обомлел. Знать, жадность глаза застила, когда клюквой увлекся и не заметил, что ручеину знакомую проскочил и вышел на «Медвежье болото». Дрожь Леху пробрала. Лет с десяток тому назад здесь медведь мужика задрал. Как дело было, никто не знал, но народ сюда не ходит, боится. На этом болоте медведи перед спячкой жирок нагуливают, да клюкву едят - витаминами на зиму запасаются. Словно в наказание, ветер тучи нагнал, основной ориентир – солнце – пропало, мха на деревьях не видать. Ну, и сидит он теперь здесь, ругает себя последними словами, а толку? В лесу ночевать – интересу мало, комарье зажрет, да и мошка живого места не оставит.
И вспомнилась тут Лехе покойная бабка Степанида. Рассказывала она как-то подружкам, как морок-лешак людей в лесу кружит, а Леха в то время на полати забился, любил он слушать, о чем бабка с другими бабками разговаривает. Ну и услышал, что лешак может кружить людей часами и сутками, а то и вовсе пропадают люди, как будто их никогда и на свете не было. А еще слышал Леха, как бабка верное средство от морока называла, кое она еще от старых людей слыхивала. Будто надо обувку с себя снять, стельки поменять задом наперед, рубаху нижнюю надеть наизнанку, воротом назад, крестом себя осенить и читать молитву господню.
Леха вскочил, второпях стал срывать с себя одежду, рубаху наизнанку вывернул, задом наперед напяливает, никак в рукава попасть не может. Со стороны можно было подумать, что мужик спятил. Сапоги еле-еле стащил, мокрые-то не слазят, в болото провалился, начерпал, но все же сделал так, как от бабки слыхал. Лоб перекрестил, молитву прочитал и замер, прислушиваясь. Тишина кругом, глухая тишина, ничего не происходит. Леха закрыл глаза, навалилось разочарование. Вдруг что-то произошло, он не понял, скорее почувствовал. Открыл глаза. Сквозь тучи прорвался тонкий луч солнца. Не может быть!.. Леха встрепенулся. Да! Да! Он увидел совсем недалеко обугленную верхушку дерева. Это была его знакомая веха. Раньше там рос высокий кедр, как он вырос среди болотных сосенок, никто не знал, но так как кедр был самым высоким деревом, то служил местным жителям великолепным ориентиром. Однажды в него ударила молния, верхушку срубило, а ствол обуглился, осталась торчать одна остроконечная лесина.
Леха схватил короб, водрузил его на плечи и стал продираться напрямик к вехе, не отрывая от нее глаз. По лицу хлестали ветки, ноги подламывались на кочках, в руки вонзались колючки шиповника, но Леха ничего не замечал, кроме той знакомой обугленной остроконечной пики...
Через два часа Леха был на своей лодчонке. Ветер обдувал его вспухшее, искусанное лицо. Он был счастлив, и улыбка не сходила с его лица. Даже то, что он явится далеко заполночь, и жена опять будет ворчать, не могло испортить его настроения. Завтра он опять пойдет на «Медвежье болото», дорога теперь знакома, клюквы там полно, и у детей будет новая обувь и одежда. Леха был уверен – все будет хорошо. «А бабке Степаниде свечку надо поставить. Помянуть надо бабку», - мелькнула благодарная мысль у Лехи в голове.
На небе выглянул месяц, звезды приветливо подмигивали Лехе. Леха улыбался. Леха был счастлив.

* "Вкус ягоды ямальской" - 5 *

.

.

 

История вторая

У соседки тетки Веры ребятенок пропал. Дело-то осенью было, уж и заморозок землю хватать начал. Мальчонке-то было три с небольшим годика. Дитя сразу не хватились, к вечеру только переполох и случился. Мать думала, что парнишка с отцом уехал, отец шоферил, и Мишка, так звали мальчонку, любил с отцом кататься, а отец – что Мишка за матерью увязался, та в магазин пошла, мишка у матери всегда старался что-нибудь вкусненькое выклянчить. Так до вечера в неведении и были. А как выяснилось, что пацаненок пропал, такое было! Дядя Вася чуть тетку Веру не убил, кулаками перед ней махать начал, да орать, мол, мать твою! Та в слезы, в голос завыла. Ладно, дед Иван в ту пору у них был, любил он с внучонком возиться, каждый вечер захаживал, так тот сразу соседей созывать начал, милицию, пожарных, артель рыболовецкую, лесоповальщиков – всех на ноги поднял. Всю ночь и весь следующий день люди с ног сбились, все окрест обыскали, а мальчонка как сквозь землю провалился. Нету его и все тут!
Отец с лица счернел весь, а мать голоса лишилась, опухла вся от слез. Слух просачиваться начал, что сгинул парнишонка: либо в болоте утонул, либо зверье загрызло. Все ходили понурые, переживали, сочувствовали несчастным родителям. Так прошло три дня.
А к вечеру третьего дня Мишка-то и объявился. Живой, невредимый, веселый, с рожицей, перемазанной ягодным соком. Его сосед возле своей копны сена обнаружил, в одной рубашонке, колготках и тапочках. Схватил его, закутал в свою куртку и бегом домой принес. Опять большой переполох случился, все соседи сбежались на Мишку смотреть. Ведь чудо-то какое!
Мишку-то после осторожно спрашивали, где был, да что делал? Он и рассказал, что был у одного дедушки в гостях. Дедушка тот был ростом чуть выше его, Мишки, с большой бородой да красными глазами. Дедушка угостил Мишаню ягодками и орешками, сводил на красивую полянку. Там были цветочки и летали бабочки. А потом Мишка по маме соскучился и домой проситься стал. Дедушка взял Мишука на руки и понес домой. На руках у дедушки было так тепло и уютно, что Мишутка и уснул, а проснулся уже возле копны, где его сосед Гришаня и обнаружил.
Все были озадачены, верили и не верили в удивительную историю. Лишь старики покачивали головами и говорили, что Мишку леший забрать к себе хотел, а потом, видать, передумал. Вот так! Хотите верьте, хотите нет!

* "Вкус ягоды ямальской" - 5 *

.

Наверх

 

История третья

Одну, довольно забавную историю, рассказал мне Балакин Женька. Правда, по возрасту он давно Евгений Петрович, но все окружающие зовут его Женька Балакин. Он очень оправдывает свою фамилию: любит болтать, балагурить, разыгрывать, балакать, одним словом. К тому же и внешность у него примечательная – круглое лицо сплошь покрыто конопушками, кучерявые волосы с рыжинкой и хитрющие с прищуром глаза. Поэтому для всех окружающих он вечный мальчишка.
По осени все поселковое население от мала до велика начинает охоту за дарами леса: брусника, клюква, шишка кедровая. Даже пацаны знают, что на этих дарах можно рублики сколотить и что-то себе купить. Заготовки сдают либо заготконтору, либо сами продают на дороге. Правда, сейчас не об этом речь.
Наш Евгений Петрович тоже не чурался лесных заготовок. В один из субботних дней загрузились они с тремя приятелями в свой разбитый «запорожец», и потрусили в лес. Именно потрусили, поскольку «запорожец» был как старая кляча, катил по дороге не спеша, подскакивая на каждом бугорке и погромыхивая, да еще периодически громким пуком из выхлопной трубы пугал прохожих и собак. В магазинчике на краю поселка они, естественно, заправились - какая рыбалка, охота или сбор ягод у мужиков обходятся без бутылочки беленькой? Согласитесь, это будет пустая трата времени.
Ехали до места долго; то ржали, как кони, над очередной Женькиной остротой, то чертыхались, выталкивая «запорожец» из очередной колдобины. Бросили машину на дороге, и по тропе пошли в лес. До места было топать еще три-четыре километра. Но, как говорил один из приятелей, «овчинка выделки стоила, ягоды там должно быть немерено».
Наконец, дошли. Решили кучей не ходить, а разбрестись, изредка перекликаясь. Наш Евгений Петрович и пошел. Удача в тот день была на его стороне. Минут через десять он вышел на кругленькое болотце. В середине болотца росли заросли тальника. Представьте себе болото, в роскошных круглых кочках, высотой каждая где-то по полметра. Кочки широкие, словно кресла, и каждая буквально осыпана крупной блестящей клюквой, призывно полыхающей на солнце. Болото выглядело образцово показательным, как на картинке.
Женька начал хватать ягоды, сминая и давя их, сыпля второпях их мимо ведра, перебираясь с одной кочки на другую. Немного успокоившись, начал набивать ведро неторопливо и обстоятельно, соображая при этом, как бы запомнить, где находится болотце, и как на него снова попасть, пока его никто не обнаружил. Клюквы, действительно, немерено.
Потихоньку он приближался к зарослям тальника в сердцевине болотца. Внезапно он услышал какой-то шорох и легкое потрескивание. «Вот, блин, - неприязненно подумал Женька, - Кого-то принесло. Пропала теперь моя клюква». Руки сами по себе стали торопливо хватать ягоды. «Ведро уже почти полное, за спиной рюкзак, туда еще ведро войдет», - думал Женька. Он начал обходить заросли тальника, передвигаясь на четвереньках и продолжая торопливо хватать ягоды. Легкое движение привлекло его внимание, он поднял голову и обомлел: из кустов тальника на него смотрела медвежья морда. Медведь был явно заинтересован. Евгений Петрович резко вскочил и заорал не своим голосом. Медведь от неожиданности сел на задние лапы и тоже взревел. Петрович бросился бежать так, как не бегал и в молодости. Сердце гулко билось сначала в груди, потом в горле, дыхание начало булькать, в ушах стоял шум и топот, вот-вот медведь его настигнет. Топот все ближе. Вдруг Петрович зацепился сапогом за лесину и со всего размаха падает физиономией в мох. «Все, смерть моя пришла», - мелькает у него мысль, но бежать дальше просто не было сил…
Петрович лежал, затаив дыхание. Вокруг стояла тишина, пели птицы, пищали комары. Петрович поднял голову, огляделся – медведя не было. Он сел. Испарина начала высыхать, дыхание постепенно успокоилось, сердце перестало выпрыгивать из груди, только ноги не держали. Вскоре он услышал голоса. Понял, что зовут его, попытался ответить, но вместо голоса из его горла вырвался невнятный хрип. Тогда Петрович встал и на ватных ногах пошел на зов. Приятели, увидев его, остолбенели: волосы на голове Петровича были всклокочены, взгляд блуждающий, без кепки, без ведра, не говорит, а хрипит. Что могло с ним случиться? Полусипом, полухрипом наш страдалец рассказал, что с ним приключилось. Приятели только покачивали головами. После все вчетвером пошли по следам Петровича на место происшествия. Шли с опаской, мало ли что. Вскоре вышли на болотце, увидели оброненную кепку, ведро с клюквой, а рядом – следы медвежьего пребывания.
Вдруг один из приятелей, показывая на что-то пальцем, зашелся в смехе:
- Робя, медведь-то обделался от страха. Выходит, вы друг друга напугали и ломанули в разные стороны.
Действительно, до самой окантовки леса были видны следы медвежьей неожиданности.
- А медведь молодой был, следы небольшие, может, и вовсе медвежонок, - рассуждал второй из приятелей, внимательно рассматривая следы.
- Ребята, если это медвежонок, рядом обязательно его мамаша должна быть. Пошли-ка отсюда, да побыстрее, - встрял в разговор третий.
Приятели забрали кепку, ведро с клюквой, Петровича и скоренько ретировались. В машине про беленькую даже не вспомнили. Приговорили ее уже потом, у Петровича, после баньки.
Голос восстановился у Женьки через две недели. А случай вспоминают до сих пор.

* "Вкус ягоды ямальской" - 5 *




История четвертая

Люба проснулась с первыми лучами солнца, потянулась и, улыбнувшись своим мыслям, бодренько вскочила. Сегодня воскресенье, а она с вечера договорилась с девчатами идти в лес по ягоды. Люба любила эти вылазки в лес, душа ее там оживала.
Вообще-то, Любаша любила бродить по лесу в одиночестве. Эти прогулки приносили ей ни с чем не сравнимое умиротворение. Ничто не мешало представлять себя то принцессой, находящейся в заточении, то девой-воительницей, сражающейся за свой народ. Став взрослой, ей пришлось скрывать свои фантазии, чтобы не прослыть чудачкой. И только в лесу Люба становилась самой собой.
Люба, будучи еще малышкой, не боялась ходить в лес одна. Родители, в страхе, что она потеряется, не пускали одну в лес, но девочка сбегала всякий раз, как только представлялась возможность. Потом привыкли к ее одиноким прогулкам, и она действительно никогда не терялась. В лесу Любаша чувствовала себя, как дома, и заблудиться просто не могла – разве можно потеряться у себя в комнате или во дворе? Одним словом, лес она любила, и он отвечал ей тем же. Люба приносила полные лукошки ягоды и грибов даже в неурожайный год, тогда как многие возвращались с пустыми корзинками. Конечно, подружки не упускали случая напроситься в поход по ягоды вместе.
Люба подошла к окну. День обещал быть хорошим. «Так, быстренько одеться, позавтракать, собрать нехитрый узелок с собой, чтобы были чем перекусить, - в путь!» - душа запела от предвкушения новой встречи с природой.
Сегодня она поведет девчат по морошку. Любаша любила варенье из морошки, такое солнечно золотистое, тягучее, как мед. Как же хорошо долгими зимними вечерами пить чай с морошковым вареньем и под легкое потрескивание горящих березовых поленьев в печи вспоминать ушедшее лето!
По тропе шли долго, наверное, с час, затем свернули в болото. Еще шли с полчаса, прыгая с кочки на кочку, когда, наконец, начала попадаться морошка. Ягоды были крупные, спелые, но росли редко. Все кинулись собирать морошку и незаметно разбрелись в разные стороны, изредка лениво перекликаясь. Начинался дневной зной, ветерок стих, солнце палило, и от этого исчезли комары. Любина мать говорила, что комары жару не переносят, у них на солнце «жир топится». Но с другой напастью приходилось мириться, овода в этом году была пропасть, и с каждым днем его становилось все больше. Маленькие и огромные, они противно гудели и очень больно кусались.
Поплотнее завязав платок, Любаша спрятала руки в рукава ветровки и, погруженная в свои мысли, шла себе да шла, собирая морошку. Опомнилась только тогда, когда поняла, что давно не слышит голосов подруг. Оглядевшись и поняв, что давно сошла с тропы, Люба сначала просто удивилась. Место было глухое и незнакомое. Впервые в своей жизни она заблудилась. Внезапно на нее накатил дикий ужас, мысли стали путаться. Люба не понимала, что с ней происходит. Казалось, что-то тяжелое, чужеродное пыталось проникнуть в ее сознание. Люба почувствовала, как от страха ее сердце словно упало в желудок, ей впервые стало по-настоящему страшно.
И тут за ее спиной раздалось глумливое хихиканье. Люба вздрогнула и обернулась. Никого. «Должно быть, почудилось, – подумала Любаша. – Мало ли что в такой жаре померещится, да и жарко, наверное, голову напекло». Словно в насмешку на ее мысли, хихиканье, еще более противное, повторилось. На сей раз прямо перед ней. Люба вгляделась и обомлела. Волосы на голове встали дыбом. Сначала ей показалось, что ожила большая кочка, потом решила, что этой какой-то лесной зверь, и лишь приглядевшись, поняла, что перед ней существо, похожее на маленького уродливого косматого карлика, У карлика сквозь шерсть проглядывали маленькие красные глазки, необычайно злобные и пронзительные. Они разгорались, как угли. Люба не могла отвести взгляда от этих ужасных глаз, ей казалось, что глаза увеличиваются и прямо-таки полыхают огнем. Она тонула в этих глазах, голова стала кружиться, к горлу подкатила тошнота.
В полузабытьи вспомнив разговоры старух, Любаша неимоверным усилием оторвала свой взгляд от обволакивающего подчиняющего взгляда этого чудовища. Ее рука инстинктивно сжала нательный крестик. «Господи, спаси и помилуй, - зашептали молитву враз онемевшие губы. Хохот, омерзительный и леденящий душу был ответом на ее молитву. В голове у Любаши запульсировала мысль, мысль эта пришла откуда-то извне: «Только не показывай, что ты его боишься. Ругайся громко как только можешь. Прогони это».
Несмотря на невероятность возникшей ситуации, Люба поняла, что перед ней какая-то лесная нежить. Ругалась Люба яростно, остервенело и даже вдохновенно. Страха не было.
Существо как-то съежилось, зашипело и… пропало. Сознание у Любы прояснилось, парализующий ужас исчез, как будто гора с плеч упала.
Люба побежала назад по своим следам. Вскоре вышла на тропу. Девчата встретили ее упреками, они едва голоса не сорвали, аукая. Но Люба решила никому ничего не рассказывать, сказалась больной и отправилась домой.
И только дома, перебирая в уме случившееся, догадалась, что это был леший, хозяин тех мест. Ему, должно быть, что-то пришлось не по нраву, раз он так напугал ее.
С тех пор Любаша всякий раз испрашивает разрешение у лешего погулять по его угодьям, а, уходя, кланяется и благодарит его за лесные дары. И всегда оставляет где-нибудь под деревом гостинец – конфетку, либо печенье.

* "Вкус ягоды ямальской" - 5 *

.

 

История пятая


Завертелось судьбы колесо,
Воля чья его крутит, не знаю,
Может, добрая, может быть, злая,
Мы, увы, ничего не решаем.

.

В отличие от других историй, эта имеет очень печальное завершение. Мы, к сожалению, а может быть, к счастью, не можем знать того, что ожидает нас впереди.
Начиналась история довольно обыденно. Собрались как-то три друга- приятеля, любители рыбалки, охоты и подледного лова, и решили по окрестностям с ружьишками побродить. В ту пору как раз начался массовый перелет гусей, дело весной было. Захотелось друзьям по гусику себе добыть. Весна у нас, сами знаете, капризна и изменчива, то тепло, солнышко пригревает, то северко задувать начнет и снег с собой принесет, оттаявшую было землю, опять морозом скует. Бедные гуси, летящие с юга, чтобы свить себе гнезда и вывести птенцов, нередко мечутся неприкаянно в поисках временного пристанища и пищи. Ушлые охотники не теряют времени даром, не смотря на запрет, убивают бедных птиц, попавших в беду, как только могут. Не берусь читать нотации о морали и нравственности вам, уважаемые, а посему продолжу свое повествование.
Хваль, так мужичка звали, как и жена его, и приятели, давно сороковник разменял, но на вид был неопределенного возраста - после баньки сорок дашь, а после лесных посиделок и все пятьдесят с лишком. Сухощавый, среднего роста, подвижный, заводной. Любил на грудь принять с устатка, но без баловства. Детей у них с женой не было, а потому единственной отрадой для души были собаки лайки. Особенно одна – Белка. Черно-белого окраса, хвостик кралечкой, ушки торчком - обычная на вид лаечка, только вот редкого ума собака. Хозяина своего Белка просто боготворила, понимала с полуслова, полувзгляда, буквально по одному шевелению мизинца. Жена ревновала его к Белке, поговаривая, что скоро он эту собаку и спать с собой положит. Вот такая вот собака, прямо не собака, а мечта любого собаковода.
Сговорились охотнички, выбрали день и поехали, с ружьишками по лесам-болотам бегать. Хваль Белку с собой взял. День выдался хмурый, вчерашние проталины с вечера свежим снежком припорошило, с обеда ветер поменялся, задул северный, похолодало. Да и везение свое, наши горе-охотники, видать дома забыли. Чуть не весь день пролазили, продрогли, а дичи нет, хоть ты тресни, словно все вымерло. Мужики костерок развели, приняли для сугрева. Приятелей возле тепла разморило, шевелиться им лень, неспешные разговоры повели, а в Хваля словно бес вселился, не уйду, говорит, пока что-нибудь не добуду. Ружье взял и ушел. Сколько времени прошло, никто не засекал. Только, в скорости, прибегает к костру Белка, да давай лаять, заполошно так, тревожно. Отбежит, оглянется, вернется, лапками пританцовывает… Приятели, поняв, что случилось что-то неладное, вскочили и поспешили за ней. Метрах в двухстах, сразу за леском, они и обнаружили Хваля, увязшего по самую грудь в болотине.
Как так получилось, был неловок, оступился, или не заметил, а может пьяная беспечность? Неизвестно. Только оказался Хваль в болоте, провалившись по пояс, а пока барахтался, стараясь вылезти, увяз по грудь. Он ведь, в первую очередь, ружье старался спасти, поднимая его вверх, чтобы не замочить. Оказавшись по пояс в ледяной жиже, Хваль, первым делом, постарался успокоиться. Положив ружье на две кочки, он пробовал опереться и вытянуть себя, но сделал только хуже, кочки оказались хлипкими, начали под тяжестью уходить в болото, его быстро засосало по грудь. Хваль решил не дергаться, понял: нужна помощь, самому не справиться. Белка, видя, что с ее неповторимым хозяином творится что-то неладное, поскуливала, пританцовывая на месте передними лапками. Затем, ползком добравшись до хозяина и вцепившись зубами в рукав куртки, начала тянуть, но болото засасывало лапы. Хваль прикрикнул на нее, Белка отползла, мотнув головой в сторону костра, приказал: «Иди, зови на помощь. Иди, милая, иди!” Белка умчалась. Особого страха не было, была досада, что так по-глупому вляпался, к тому же он чувствовал, как быстро немеют ноги, как ледяная жижа сжимает грудь и становится трудно дышать. Изо всех сил он старался не шевелиться. Лишь легонько придерживался руками за ружье.
Вскоре подоспели приятели. Увидев такое положение вещей, они бестолково засуетились, не зная, что предпринять. Один из приятелей, сообразив, что необходимо срубить дерево, иначе не вытащишь, помчался к костру за топором и, вырубив лесину, примчался обратно. Другой, старался успокоить Хваля, хотя, в первую очередь, успокаивать нужно было его самого. Как вытягивали страдальца, сушили одежду возле костра, добирались домой, можно и не рассказывать, сами понимаете, все было долго и утомительно. Это оказалось далеко не самое страшное. Вот последствия этого вынужденного купания были очень плачевны. Хваль простыл, но как многие мужчины отнесся к этому беспечно. Понадеялся, что само пройдет. Правда, лечился народным средством – водкой с перцем. Лечение особого успеха не имело. В больницу обратился, когда при кашле чуть легкие не вылетали и температура зашкаливала. Обнаружилось двухстороннее воспаление легких. Дело было дрянь…
В один из дней, пока Хваль в больнице лежал, Белка ни с того, ни с сего страшно завыла. Морду низко к земле опустила, вся взъерошилась и так ужасающе утробно выла, что у всех, кто слышал, волосы на голове вставали дыбом и мурашки бегали от ужаса. С Белкой ничего нельзя было поделать, ни ругань, ни побои не оказывали никакого действия. Она просто никого и ничего не замечала, выла и все. Через несколько часов собака умолкла и забилась в угол вольера. Уже после узнали: у Хваля в то самое время начался отек легких, врачи ничего сделать не смогли. Белка больше не притронулась ни к еде, ни к воде. Она лежала целыми днями, не шевелясь. Через три дня хозяйка хватилась – собаки нет, заглянула в будку, а она уже окоченела. Не выдержало собачье сердце – разорвалось от горя.

* "Вкус ягоды ямальской" - 5 *

Наверх

 

"Вкус ягоды ямальской" - 6

 

CЕЗОННЫЕ ЗАРИСОВКИ

 

Весна

 

Люблю конец февраля - начало марта, именно тогда чувствуется поворот к весне. Все становится другим: небо – выше, глубже, голубее, солнце - ослепительнее, ярче, теплее. Снег постепенно темнеет, ноздреватится, потихоньку оседая. С крыш домов вытягиваются сосульки и под теплыми солнечными лучами начинают отчаянно плакать, как бы справляя поминки по зиме, чему мы несказанно радуемся. Вскоре первые ручейки пробивают себе путь под еще плотной снежной массой и, выбираясь на открытое место, бегут прочь, весело журча. Проклюнувшиеся первые травинки такие слабые, нежные, беззащитные, но с каждым новым днем их становится все больше, они крепнут, и зелень их становится нарядней. Настоящее чудо происходит тогда, когда беременные почки на деревьях наконец-то разродятся маленькими клейкими листочками, и деревья, еще вчера такие несчастные в своей наготе, приобретают ухоженный вид, щеголяя в своих модных нарядах. Каждый год, на протяжении всей жизни, человек наблюдает за этим маленьким чудом, наслаждаясь необычайным приливом сил и хорошего настроения. И начинает невольно торопить время. Поскольку после долгой, стерильно - белой зимы, так соскучиваешься по зелени, что не хватает терпения ждать, когда все зазеленеет и расцветет. И честно говоря, радуешься даже первой проснувшейся и нудно жужжащей мухе в доме, ведь она предвестник тепла и наступающего лета.
Как мы все любим в теплые весенние дни оказаться за городом, когда с рек и лесных озер снег сошел, но повсюду в лесу еще лежит большими рыхлыми кучами. Это самое золотое время отдыха на лоне природы. Нет назойливой мошки и комаров-кровопийц, которые так нестерпимо отравляют жизнь летом. Воздух – целебный бальзам. Можно даже подремать в шезлонге, укрывшись теплым пледом и подставив ласковым солнечным лучам лицо, наслаждаться возникшим чувством единения с природой. Ни для кого не секрет, что любимое занятие горожан весной – выезд на природу: рыбалка, шашлык. Ничего на свете нет вкуснее ухи из только что пойманной рыбы и сваренной на костре по всем правилам рыбацкой науки и поедаемой на свежем воздухе, или сочного, аппетитного, пропахшего дымком шашлыка, особенно если его готовил мастер.
Летняя забава – волейбол - перемешивается с зимней – игрой в снежки. Не забудьте про царящее веселье, безудержный смех, писк и визг при этом. Для любителей более спокойного отдыха можно порекомендовать сбор прошлогодних ягод в пластмассовый стаканчик или заготовку дров для костра, а то и просто посидеть возле костра, бездумно глядя на языки пламени, и хоть на какое-то мгновение почувствовать себя счастливым.


Лето

 

Мы ждем летнего отдыха, как манны небесной! Какие великие планы строятся, какой зуд нетерпения охватывает в предвосхищении отпуска.
Но природа не берет в расчет наши планы, у нее свои заморочки. Представьте: отпуск начался, а с неба сеет и сеет противненькая мелкая морось и день, и другой, и целую неделю. Начинаешь ворчать, мол, вот лето проходит, а я еще не отдыхаю. А так хочется к реке, к водоему, на травку, на солнышко. Наконец-то настают солнечные дни, первые несколько дней хорошо, тепло, красотища. Но температура неустанно повышается: +25, +30, +35 – и это в тени! И стоит такая изматывающая, изнуряющая жара неделями. Поневоле начинаешь понимать, как чувствует себя рыба, вытащенная из воды. Мечтаешь залезть в прохладное местечко и не шевелиться, поскольку любое движение вызывает такой прилив пота, что невольно осознаешь - человек действительно состоит из воды на много. Даже ночь не приносит долгожданной прохлады, сон, словно в полуобмороке. Ну, разве это отдых?
Но есть и другое лето… Когда вырвешься за город, упадешь спиной на мягкий ковер из трав где-нибудь в тени деревьев, лежишь, глядя в бездонно-голубое небо, следишь расслабленным взором за медленно проплывающими облаками, слушаешь, как шепчется ветерок с кронами деревьев, как гудит неспешно пролетающий мимо шмель, чувствуешь, что замедляется беспорядочный, бесконечный хаос в голове. Мысли начинают течь медленно и обрываются, не успевая сформироваться окончательно. Это дрема берет тебя в свои мягкие, ласковые, обволакивающие объятья…
Надоело лежать на спине, перевернемся. Перед нами совсем – совсем близко окажется царство насекомых. С изумлением начинаешь разглядывать всяких букашек и жучков и невольно оказываешься свидетелем бурных драматичных страстей: кто-то кем-то вкусно пообедал. Надоело? Придумаем себе новое занятие. Идем купаться. Б-р-р, какая прохладная водичка! Мурашки так и бегают от макушки до пят. Заходим сначала по колено, затем медленно по пояс, стоим несколько мгновений в нерешительности, а затем - нырок и несколько энергичных гребков. Все, тело привыкло, и купание доставляет истинное наслаждение. После купания чувствуешь прилив бодрости, энергии, тело приятно горит.
Можно просто подойти к любому водоему, где летают, как маленькие аэропланы, симпатичные разноцветные большеглазые стрекозы. Если вытянуть руку и тихонечко поднести ее к порхающим стрекозкам, некоторые, самые любопытные, обязательно воспользуются вашей рукой как посадочной площадкой, тогда можно медленно и плавно поднести руку к самым глазам и разглядеть эти порхающие самолетики вблизи.
Хочешь, прогуляйся по полям, и ты ощутишь такой насыщенный коктейль ароматов разнотравья, что невольно закружится голова. И если хочешь знать, самые красивые на свете цветы – полевые. Даже самый крошечный из них бывает такой затейливой формы, что разглядывать его - непередаваемое удовольствие.
А рассветы и закаты? Можно полжизни отдать за их дивную красоту. Какие чистые пастельные тона, переходящие из одного в другой так плавно и незаметно, что щемит сердце от умиления. Солнце, буквально за несколько минут меняющееся на глазах, - это ли не чудо! Вот только показался его краешек – розоватый, трогательно нежный, затем уже виднеется целый диск ярко-малинового цвета, а через мгновение все оказывается залито расплавленным золотом, таким ослепительным, что глазам больно. И окрестности наполняются птичьим щебетом.
Летние грозы – это вообще отдельная история. Сердце, кажется, выскочит из груди от страха и возбуждения, когда молнии разрезают небо диковинными зигзагами, а от грохота грома закладывает уши. Если попасть под проливной дождь, на тебе не останется ни одной сухой нитки. Удовольствие от шлепанья по лужам напомнит детство. И все это нам дарит – лето!
Здесь я не упоминаю поездки в ближнее и дальнее зарубежье, покорения горных вершин, бурных рек, бездонных глубин океана любителями экстрима, морские круизы и просто шатание по лесам в поисках грибов и ягод. От одних только названий ягод уже слюнки текут: малина, черника, голубика, морошка, княженика, ежевика, клубника и царевна ягодная – земляника!
Да здравствует, лето!


Осень


“Господи, хорошо–то как!”- скажешь, вдыхая пронзительно свежий, по-осеннему прохладный, напоенный ароматом прелого листа воздух с легкой горчинкой от стоящей вдоль дороги полыни, доносимой порывами ветерка. Осень - пора умирания природы, но сейчас умирания еще не чувствуется. Умирание придет позже, когда от осенних ливней раскиснут дороги, пожухнет трава, она станет грязно – пшеничного цвета и будет казаться облезлой. Когда на деревьях почти не останется листвы и они, одинокие и жалкие в своей наготе, будут зябко чернеть обнаженными ветвями, а одиночные листочки, еще оставшиеся на деревьях, затрепещут под порывами резкого холодного сырого ветра, как бы моля о пощаде и прося о помощи. Да одинокие вороны на высоких лесинах дополнят печальную картину своим глухим простуженным карканьем. Небо покроется сплошным, непроницаемым пологом мрачных серых туч. Оно словно устанет и опустится совсем низко к земле, давя всей тяжестью на плечи. Вот тогда-то тебе и покажется, что уже не осталось на белом свете ни одной живой души, вот тогда-то и почувствуешь всем своим нутром умирание природы, захочется волком завыть, так будет одиноко и тоскливо.
Но сейчас поразительно красиво! Мягко и таинственно шуршит под ногами листва, тихо спадает лист с деревьев, а воздух после первых заморозков приобретает особую терпкость и осязаемость, каждая клеточка тела как бы купается в этом вкусном, пряном аромате, упиваясь блаженством. Как жаль, что я не художник, так хочется перенести на холст все буйство красок осенней природы. Ярко – пунцовые аппетитные кисти рябин не просто радуют глаз, они заставляют прочувствовать глубоко затаенную, забытую за будничными делами, любовь к родному краю, да так, что невольно перехватит дыхание и выбьется слеза. А спадающие золотистые косы берез! Какая еще картина может быть прекраснее для русского сердца? Яркие наряды осинок от бордового до красного. Одно разнообразие зеленой палитры просто поражает. Мрачноватая зелень елей перемешивается с более мягкой и светлой зеленью пихты и лиственницы, пожившая и кажущаяся запыленной листва черемух и кустарниковых оживляется яркой свежестью травы, выросшей вместо скошенной.
Над головой чистая синь неба, правда, оно уже не такое бездонно – голубое, как летом, но все еще красивое с редкими вкраплениями белых пушистых облаков. И солнце - брызгами рассыпающееся в листве. Оно почти не греет, но еще такое яркое. А если тебе повезет и ты набредешь на лесное озерко, где деревья купают свое отражение, где отражается кусочек неба и солнечные лучи плещутся в чистой, прозрачной, но уже по-осеннему холодной воде, то, возможно, увидишь последнюю в этом году водомерку, что скользнет по водной глади. Она, выбиваясь из последних сил, будет искать укромное местечко для зимовки. Ты обязательно присядешь здесь на пенек или поваленный древесный ствол. Будешь сидеть, молчать и слушать, как шепчутся над твоей головой деревья, слушать дробный стук дятла или стрекотание сороки в лесной чаще. А больше всего ты будешь слушать тишину…
И вскоре почувствуешь, как все наносное: проблемы, злость, обиды - куда-то уходят, растворяются, слетают с тебя, словно шелуха. Умиротворенный, ты взглянешь на мир новыми глазами и скажешь: “Господи, хорошо-то как!”



Зима

 

Тяжело переживать переходный период в природе, когда вроде бы еще не зима, но уже и не осень. Слякоть изматывает душевно, хочется определенности, стабильности, хочется снега.
В одно прекрасное утро встаешь, а кругом белым-бело. И как всегда зима пришла неожиданно. Вдруг. Вы замечали, мы радуемся первому снегу как дети. Затем наступает нетерпеливое ожидание Нового Года. Мы всегда любим чего-нибудь ожидать, а наступление Нового Года вообще ожидаем целый год, это самый долгожданный и всеми любимый праздник. Город расцвечивается гирляндами, на площади вырастает главный символ – огромная ель, как по волшебству появляются прекрасные ледовые дворцы и ледяные скульптуры - своеобразная визитная карточка города Губкинского. Чем ближе к празднику, тем больше ошалевает от покупательского ажиотажа народ, с прилавков сметается все подряд – начиная от продуктов, кончая елочными игрушками. Надо - не надо, берем, себе не пригодится, так кому-нибудь подарим. Приобретение подарков уже не потребность, а предновогодний стиль жизни. Вся страна живет надеждой, что вот наступит Новый Год и все будет по-другому. А что по-другому, как по-другому? Сами не знаем.
Дети находят зимой очень много забав: игра в снежки, катание с ледяных гор, коньки, лыжи, хоккей, строительство ледовых крепостей, скатывание снеговиков. А снеговалятельное удовольствие!.. Дитя будет барахтаться в снегу, пока не станет похожим на снеговика, после чего ввалится домой, где бедная мама только всплеснет руками, говоря “о Боже”, и начнет добывать своего ребенка из заледенелых одежд. Январские морозы – особая детская любовь и радость. Морозы – это актировка, актировка – это дополнительные каникулы, а каникулы – это делай что хочешь! Райская жизнь! У взрослых морозы вызывают головную боль и панику: как же детки справятся со школьной программой? Деток подобные мелочи не волнуют. В школу не пошли - здорово! - можно пойти с горки покататься.
Посмотрите, какая кругом чистота и порядок, то-то рады зиме дорожники, все дороги в полном порядке, ямки все снежком законопачены.
Зима – прекрасное время года! Воздух чистый, морозный, хрустальный. Множество творческих людей, не устоявших перед соблазнительными красотами зимы, посвятили ей свои творения. Зима – капризная красавица, когда она сердится, то мучает нас морозами, вьюгами да метелями; пребывая в хорошем настроении, балует теплой погодой и осыпает снежком, который неспешно опадает с небес огромными хлопьями. А когда смеется, то солнце блестящее и холодное, под стать ледяной красавице, не сходит с небес и в его лучах ослепительно искрятся, сверкают и переливаются ее снежные наряды. Ставшие еще по осени голыми и черными скелетиками, деревца теперь не узнать, они стоят закуржавленные, заиндевевшие, в новых блестящих нарядах от кутюр мадам Зимы. Невольно вспоминаются сказки: Морозко, Берендеево царство из Снегурочки…
Да уж больно долгая ты, снежная северная сказка. Начинает казаться, что зима пришла навечно. Народ в нетерпении ожидает Масленицы, а вскоре и Святой Пасхи.
Вы заметили, что мы живем все время в ожидании чего-то. Так и опомниться не успеваем, как из юных весенних мы превращаемся в ветхих зимних, а вроде бы и пожить не успели. Хотите, открою секрет, как жить дольше и счастливее? Очень просто: не живи ожиданием завтрашнего дня, живи сегодня, сейчас, сию минуту. Завтрашний день ты проживешь завтра. И так каждый день. Уверяю, жизнь удлинится неимоверно, станет насыщеннее и интереснее. Попробуйте. Будьте здоровы и счастливы!

* Вкус ягоды ямальской-6 *

Наверх

 

Шмель



Начались первые, по-настоящему теплые летние деньки. Душа облегченно вздохнула. Привычной рукой распахиваю форточку и впускаю свежий, пропитанный солнцем, воздух. Глубокая бездонная голубизна неба манит взгляд. Красотища! Отпуск! Чувствуешь себя почти счастливой. Почти, потому что дочери осталось сдать два выпускных экзамена и это вызывает легкое беспокойство. Все-таки экзамены, а не баран чихнул.
Настроение самое радужное. Вдыхаю опьяняющий воздух. Подходит дочь, и мы стоим возле окна, молча, наслаждаясь прекрасной картиной летнего утра и обществом друг друга.
Вдруг раздалось такое мощное басовитое гудение, что мы обе непроизвольно отскакиваем от окна.
- Мам, что это?
- Не знаю, но что-то страшное!
Гудение продолжилось с еще большей силой. Любопытство пересиливает страх у моей девочки. Подобравшись на цыпочках к окну, она осторожно отодвинула край занавески, и мы увидели …шмеля, довольно-таки приличных размеров. Немного успокоившись, мы стали его с интересом рассматривать. Шмель был худой, какой-то весь замызганный и пыльный и выглядел точно так же, как человек спросонья: лохматый, мятый и неумытый. Шмель явно был озадачен. Он пытался вылететь на улицу сквозь стекло, но у него ничего не получалось. Несколько раз ударившись о стекло, он обессилено шмякнулся на подоконник и замер. Я ушла на кухню по своим делам, а дочь осталась со шмелем, приблизила свой любознательный нос поближе и стала пристально его разглядывать.
Вдруг я услышала вопль, наполненный неподдельным изумлением.
- Мам! Да он блохастый! Смотри, как он чешется!
Я поспешила обратно. Действительно, бедный шмель стоял и начесывал свои бока, прямо как собака. По его мохнатой спинке бегали малюсенькие блошки.
- Видать, совсем беднягу загрызли. - Посочувствовала бедняге моя сердобольная дочь. Шмелю было все равно, что его с двух сторон пристально разглядывают. Несчастный, он чесался и чесался, тщетно стараясь сбросить со спинки бегающих блошек, лапки не доставали. Нам стало его прямо по-человечески жалко.
- Не кусался бы ты, мы бы тебя почистили, стряхнули бы всех этих блошек-вошек, - серьезно сказала шмелю дочь. Затем она как-то задумчиво- мечтательно посмотрела на меня, на свой кулак и спросила:
- Мам, а шмеля можно откормить до размеров, ну, например, с кулак?
- Вряд ли, он же не поросенок. Лето короткое, не успеет вырасти, - Отвечаю дочери вполне серьезно. А дочь продолжает;
- Мы бы его кормили дома, а он бы рос и рос! Вот было бы здорово! Представляешь? Вдруг вваливается к нам без спроса кто-то чужой, а мы командуем нашему шмелю:
- Федя, фас! Вот умора-то!
- Смешного, думаю, было бы мало. Но мысль интересная.
И мы от души рассмеялись. После выпроводили незваного гостя на улицу. Пока выпроваживали, он успел тяпнуть мою девочку за палец. На что, посасывая уколотый палец, дочь заметила:
- Ну и злюка же ты! Я тебя собралась на улицу выпустить, а ты кусаешься!
Шмель ничего не ответил, лишь раздраженно гудел. Он был явно не в духе. Дочь бесцеремонно сгребла его полотенцем и вытряхнула в форточку. Басовитое гудение постепенно затихло.
После этого маленького приключения у нас с дочкой весь день было приподнятое настроение.

* Вкус ягоды ямальской-6 *

Наверх

 

"Вкус ягоды ямальской" - 7

Порыв

Мне бы крылья, легкие, сильные
И раздвинув четыре стены,
Сделать взмах широченный крыльями
И подальше от грешной земли.

Наслаждаясь свободным полетом
Хочу синь я небесную пить,
Спорить с ветром, грозой, непогодой.
После к звездам серебряным взмыть.

* Вкус ягоды ямальской-7 *

Наверх

Я – Маргарита

Хочу душой лететь туда,
Где небо сходится с землею,
Наверное, в полночный час,
Когда она становится немою.

Над головой простор небес,
И млечный путь дорогу освещает,
Луна в полнеба, и я жду чудес,
В полет неспешно отправляясь.

И звезды все в моей ладони,
Внизу прохладный блеск воды,
И ширь от края и до края
Лишь мне одной принадлежит.

Дыханье захватило от полета,
И радость трепетно дрожит во мне,
Я закружилась в звездном хороводе,
Как жаль, что это лишь во сне.

* Вкус ягоды ямальской-7 *

Наверх

На прочтение Лопсанга Рампы

Представлю: все, конец земной юдоли,
Моим мучениям земного бытия,
Что, исчерпав весь опыт этой жизни,
Бунтарский дух мой перейдет в другое «я».

И новой жизни в яви круг сомкнется,
В другой семье, быту, отчаянном труде,
Но в поисках для духа совершенства,
Нередко просто счастья хочется себе.

Мужчиной, женщиной ты будь – неважно,
Все копим опыт из ошибок и побед.
То гонимся за призрачной мечтою,
То хочется сказать нам жизни «нет».

Вопросы всех тревожат постоянно:
«В чем жизни нашей смысл?
Зачем мы в мир пришли?»
Оттачивая в духе совершенство,
Учиться надо жить в прощенье и любви.

* Вкус ягоды ямальской-7 *

Наверх

* * *
Молчит душа,

Застыла в нетерпении.
Молит душа
О Божьем всепрощении.
Хранит душа
Надежду на спасение.
И ждет душа
Тепла и утешения.

* Вкус ягоды ямальской-7 *

Наверх

* * *
Я верую, любовь меня излечит,

Облегчит жизни неподъемной ношу,
Срастит судьбой изломанные крылья
И ею искалеченную душу.

* Вкус ягоды ямальской-7 *

Наверх

* * *
Как тепла эта нежная ночь,

Мириады огней смотрят вниз,
А душа все торопится прочь,
Словно с дерева сорванный лист.

Я хочу раствориться в ночи
Среди нежных мерцающих звезд.
Милый мой, ты пойми и прости,
Пожелай мне покоя и грез.

Горным эхом ли вдруг прозвеню -
Ты услышишь мой голос в тиши,
В водопадной струе ль сохраню
Отражение хрупкой души.

Растворюсь ли в капели дождя,
Ветерком в камышах прошепчу,
Стану яркою искрой огня
Или в небе звездой пролечу.

Верю, есть во Вселенной Любовь,
И в надежде лелею мечты,
О своем воскрешении вновь
Средь чарующей сей красоты.

* Вкус ягоды ямальской-7 *

Наверх

Летний зной

Летний зной, густая тишина,
Сушь удушающая, грустно даже.
Нигде не спрятаться от знойного огня,
Деревья утомились, словно стражи.
Не видно ни одной живой души,
Игривый ручеек от солнца изнывает.
«Светило, - я прошу, - нам души не суши!»
Но нет, оно в зените, и жар лишь прибывает.
Ленивый ветерок затих, прошелестев.
Жара что смерть.… И вдруг внезапно, сразу
Порывы ветра, буйно налетев,
Нагнали темных туч высокую громаду.
Гром прогремел, и ожила природа,
И скоротечный дождь пролился над землей.
А после – радуги цветное коромысло
Напомнило лишь о дожде былом.

* Вкус ягоды ямальской-7 *

 

 

наверх

 

 

Все тексты в нашей библиотеке предназначены только для личного использования.
Любое коммерческое использование текстов категорически запрещается.
Все права защищены. 2005-2009
Контактная информация