| |
Редколлегия

Анна ЧЕБОТАЕВА

Чеботаева Аня.. Альманах "Вкус ягоды ямальской". Губкинский. ЯНАО / Губкинская ЦБС

Чеботаева Аня родилась 3 октября 1984 года в г. Магнитогорске Челябинской области.
В Губкинском живет с 1996 года. На момент публикации в альманахе училась в 10 классе средней школы № 3. Отличница, активная участница всех школьных мероприятий, является членом совета старшеклассников школы. Неоднократно принимала участие в школьных и городских олимпиадах и научно-практических конференциях. Является лауреатом окружного конкурса сочинений, посвященных труженикам тыла («Нютка»).
Аня очень любит читать. Увлекается шитьем и моделированием одежды.

 

Нютка

Шел 1942 год. Нютке только минуло одиннадцать. Она уже не училась в школе, война сделала свое дело.
Нютка подошла к запотевшему окну, попыталась вглядеться в темноту, ничего не увидела и со вздохом вернулась к столу. Нютка никогда не плачет, когда режет лук, и ей частенько поручают это дело. Вот и сейчас она пытается удержать в руках ускользающую луковицу.
В избе тихо, лишь булькает картошка на печи, да время от времени что-то шуршит в стенах: очевидно, жук-точильщик прокладывает новые ходы в древесине. Сестренок да братишек у Нютки много, да все они сейчас там, во дворе, возле матери. Корова пришла сегодня с пастбища поздно, пришлось матери доить в темноте. Большая часть, конечно, достанется теленку, но каждый из ребятишек тоже получит свою долю. Младшенький Генка тянет свою кружку. Перовые струи молока, самые жирные, достанутся ему. Потом мать по очереди надоит каждому в кружку. Они выпьют тут же, оботрут рот рукавом да будут заворожено смотреть, как с жадностью, захлебываясь, теленок сосет молоко. Нютка не любит парное молоко, поэтому и не пошла сейчас с матерью. Мама принесла и для нее кружку, пусть остывает. Обычно Нютке остается половина, а то и третья часть кружки. Ребятишки нет-нет да и макнут украдкой палец в ее кружку, а потом облизывают сладки сливки.
«Нютка, - крикнет мать, - ты молоко-то выпей, ведь ребятишки все пальцами вымокают!»
Картошка уже сварилась, и теперь Нютка пытается выловить картофелины из чугунка. Она помнит, как в прошлом году меняли они картошку. У соседей в погребе померзла картошка. Вот и предложили они соседским ребятишкам: «Мы, мол, вам – одну сладкую картофелину, а вы нам взамен – две обыкновенных». Украдкой от матери набивали они карманы сырой картошкой, а потом с упоением грызли сладки мерзлые картофелины. Мать, узнав, долго сокрушалась: «Что же они, окаянные, делают, да как же так можно ребятишек обманывать?»
А еще вспомнила Нютка, как сажали картошку в колхозе. Мать брала старших ребят с собою в поле. Работали они почти наравне со взрослыми. Начинали рано, а заканчивали, когда звезды высвечивали небо. Уснула однажды Нютка, прямо в поле уснула. Очень испугалась, когда в нескольких шагах от себя увидела огромные колеса трактора да крик матери.
А однажды отправила ее мать в соседнюю деревню менять яйца на соль. За бидончик яиц давали целый бидончик соли. Восемь километров прошагала Анютка по лесной дороге до соседней деревни. И когда возвращалась уже назад, на радость соседская подвода подвернулась. Стала Анютка на подводу взбираться, но как ни осторожна была, да не удержала бидончик в руках, вся соль так и высыпалась в придорожную пыль. Дрожащими руками собрала Анюта соль вместе с землей и горько плакала, представляя, как встретит ее мать. Но мать была мудрой женщиной. Не стала ругать она Нютку, вздохнула только: жилось-то нелегко.
Нютка – это моя бабушка, Чеботаева Анна Николаевна. Почти шестьдесят лет минуло с той поры. Иногда вспомнит что-нибудь из детства, и пробежит слеза по морщинистой щеке да спрячется в уголке рта. Ей есть что вспомнить: и как колхозу помогали в трудные военные годы, и как ребятишек соседских нянчили, когда взрослые в поле уходили, и как носки солдатам на фронт вязали. Трудно было, но выстояли, выжили, потому что надеждой жили, в победу верили и знали: фронту нужен надежный тыл.

* "Вкус ягоды ямальской" - 5 *

 

Памяти прадеда – журналиста

Моя бабушка (по маминой линии) родилась 6 июля 1941 года. Семья в то время жила в Магнитогорске, куда молодые родители приехали, вероятно, по комсомольской путевке. Ни прадед, ни его жена (моя прабабушка) в далеком 32-м не знали да и не могли знать, что ровно через десять лет им придется расстаться, расстаться навсегда. Но тогда, задолго до войны, семья жила счастливой жизнью, строила планы, растила дочь Ирину (Ириску, как называл ее отец) и ждала появления второго ребенка. Томочка появилась на свет через две недели после того, как страшная весть голосом Левитана пронеслась над страной.
Помнила ли Томочка своего отца? Ей казалось, да! В памяти ее навсегда отпечатались колючая отцовская щека да крепкие руки, прижимавшие ее к груди. Но что может помнить годовалая девчушка? Наверное, образ отца появился в ее воображении гораздо позже, когда она рассматривала старые довоенные фотографии. До войны он работал в редакции газеты «Магнитогорский рабочий». В 1942 году старшая Ирина пошла в школу, и отец печатными буквами писал ей с фронта: «Мы сейчас бьем фрицев. Вот скоро всех побьем, и я приеду домой. А вы с Томой слушайтесь мамку». Это были коротенькие письма для маленькой девочки, написанные простым карандашом и свернутые солдатским треугольником. Некоторые были написаны на этикетках от рыбных консервов (видимо, и у журналистов были проблемы с бумагой).
А осенью 1944 года моя прабабушка получила конверт от незнакомого человека со штемпелем полевой почты. Нет, это письмо не было официальной бумагой, но от голубого конверта веяло холодом. Когда его вскрыли, оттуда на стол выпали несколько фотографий. На одной из них были Ириска с Томочкой, на другой – вся семья… Нужно ли было читать письмо? Все было ясно и так. В нем друг деда сообщал, что похоронили его, как полагается, со всеми воинскими почестями. А похоронку семья так и не получила. Много лет спустя ее удалось отыскать в одном из военкоматов.
Мы не знаем, где похоронен дед. Адрес тщательно скрывался за номером полевой почты, можно лишь догадываться, что было это в Прибалтике. В некоторых письмах деда с фронта есть небольшие упоминания о ней. Солдатская смекалка обходила строгую военную цензуру. Где-то там, в раю сосен и янтаря, могила моего прадеда.
Нет уже в живых ни бабы Ани, ни ее дочери Ириски. Но есть моя бабушка (та самая Томка), которая до сих пор хранит письма, адресованные маленькой Ирочке, ее сестре, хранит и письмо от того неизвестного солдата да несколько фотографий, которые до последней минуты согревали сердце погибшего деда.
Этим летом мы с мамой и бабушкой снова перечитывали эти письма, рассматривали рисунки для Иринки. Мама и бабушка плакали, разворачивая старые пожелтевшие листочки с истертыми краями. Все, что осталось у моей бабушки от отца. Это ей пришлось с лихвой хлебнуть все тяготы послевоенного детства. Это она бегала в школу по снегу в парусиновых туфельках. Это у них в классе только в двух семьях были отцы, это они завидовали своим одноклассницам, которые взахлеб рассказывали о своих папах.
В редакции «Магнитогорского рабочего» есть мемориальная доска, на которой высечены фамилии трех журналистов, ушедших на фронт прямо из редакции и не вернувшихся с войны. Среди них и фамилия моего прадеда, ДОГАДОВА Анатолия Сергеевича.
Это, пожалуй, единственное, четко обозначенное место, куда можно прийти и почтить его память. Сейчас баба Тома живет в Пятигорске, но каждый раз, когда приезжает в Магнитогорск, она приходит сюда, чтобы положить цветы.
А еще в Челябинской области издана «Книга Памяти». В ней значится фамилия моего прадеда.

 

* "Вкус ягоды ямальской" - 3*

Наверх

 

 

 

 

 

Все тексты в нашей библиотеке предназначены только для личного использования.
Любое коммерческое использование текстов категорически запрещается.
Все права защищены. 2005-2014
Контактная информация